На свою молодую жену его светлость смотрел так, будто она была покрыта коростой и источала зловоние – с брезгливостью и пренебрежением.

- Хорошо, - герцог продолжал сверлить её взглядом, - Одевайся и выходи.

Одеваться? Да, сейчас, - Илларита, стыдливо прикрываясь накидкой, бросилась сначала к сорочке, а потом выскочила в смежные покои – туда, где ночью оставила свадебный наряд и где должны были лежать её вещи.

Её сундуки привезли в замок вчера утром - вместе с кортежем невесты. А за день служанки должны были их разобрать и разложить по полкам.

К изумлению Иллариты, полки в гардеробе оставались пустыми. Больше того – нигде не было видно ни одного сундука, и даже свадебный наряд исчез.

- Твоя одежда там, - герцог вошёл за ней следом.

Она посмотрела, куда он указывает, и увидела скромную стопку на краю оттоманки.

Там находились простые хлопчатобумажные чулки, льняная, грубой выделки, сорочка и скромное серое платье. На полу стояла пара крепких ботинок – одежда и обувь простолюдинки, но никак не герцогини.

- Не нравится? – хмыкнул супруг. – Ну, извини, ничего другого ты не заслужила.

И рявкнул:

- Быстро одевайся, сколько тебя ждать?!

Дрожащими руками она натянула одежду, прямо поверх брачной сорочки. И торопливо обулась.

- Волосы подбери, - его светлость указал на чепец, который жена в спешке пропустила.

Она тут же исправила оплошность.

Окинув жену недовольным взглядом, он приказал:

- Иди следом! Не отставай!

И ей пришлось за ним почти бежать, потому что Виллем и не подумал соизмерять свою скорость с её возможностями.

Не сбавляя шага, он пронёсся по коридорам господского этажа. Затем по боковой лестнице, которой, как определила Илларита, пользовались слуги, спустился на самый первый ярус и свернул в новый коридор.

Дойдя до его конца, он показал ей на единственную дверь:

- Входи! Отныне это твоя комната.

Илларита, уже понимая, что увидит, толкнула створку и переступила через порог.

Небольшое помещение с двумя дверьми и одним небольшим окошком. Обставлено скромно, если не сказать – бедно: узкая деревянная кровать с соломенным матрасом и стопкой сероватого белья на подушке. Один простой стол, один стул и массивный шкаф. Каменные стены комнаты, равно как и каменный пол, ничем не прикрыты – ни одного гобелена или ковра.

«За что?!» - она не произнесла ни звука, лишь развернулась, ловя взгляд мужа.

Но он всё прочитал по её лицу.

- Не нравится? – хмыкнул герцог.

И, в один шаг преодолев разделяющее их расстояние, наклонился над Илларитой, заставив ту в испуге прижаться к стене.

- К такому ты не готовилась? Твоя сестра тоже не мечтала о смерти, но ты…

- Виллем! - всхлипнула девушка.

- Молчи! – оборвал он её. – Возжелала то, что тебе не принадлежало и убила сестру, так отчего не рада? Или ты думала, я прощу тебе гибель любимой? Ты – не она, Илларита, и никогда, слышишь? – никогда не заменишь её в моём сердце.

Он покачнулся и сжал кулаки.

- Я потерял всё – из-за тебя, - прохрипел, словно ему не хватало воздуха. – Вспоминай об этом каждое утро, когда просыпаешься и каждую ночь, когда ложишься спать! И не жди от меня ни тепла, ни участия, ни любви!

- Если бы я могла изменить прошлое, - прошептала она. – Я бы всё отдала, чтобы мы не поехали на эту прогулку!

- Прошлое изменить невозможно, - бросил герцог, отстраняясь от неё. – Но я могу изменить твоё настоящее и будущее. Отныне ты здесь не госпожа, а чёрная служанка. И каждый день, каждый час, пока дышишь, будешь страдать, искупая свою вину.

Следом, повернув голову в сторону выхода, он крикнул:

- Ома Теофана, войдите!

Через порог переступила опрятно одетая женщина, явно из хорошей семьи.

Но не леди.

- Ома Теофана – моя экономка, - коротко пояснил он Илларите. – Она главная над всеми слугами. Ты тоже обязана ей подчиняться, иначе последствия тебе не понравятся.

Затем Виллем ткнул в Иллариту пальцем, обращаясь уже к домоправительнице.

- Это ваша новая работница. Всё, как я вам объяснял. И… ома, никаких поблажек!

- Конечно, ваша светлость, - ответила та.

Герцог бросил на жену последний взгляд и ушёл, а Теофана упёрла руки в бока и фыркнула:

- Ну, чего стоишь столбом? Работа сама себя не сделает! Быстро за мной – уже Дневное Око взошло, а у нас до сих пор пиршественный зал не приведён в порядок!

Дни сливались в один бесконечный, настолько они были одинаковыми. Впрочем, Ларита к вечеру так уставала, что ей было уже ни до чего – скорее бы ополоснуться, проглотить порцию каши и лечь в кровать.