Мы все теперь — конкуренты в борьбе за клиентов и деньги, а ещё часто оппоненты в судах. Но это не мешает сохранять человеческие отношения. Отчасти даже дружеские.

Данилу я уважаю. Когда нужно — советуюсь.

Сейчас, к примеру, мне нужно.

Захожу в кафе и окидываю его внимательным взглядом. Чернов сидит у окна, уткнувшись в телефон. Замечает меня за несколько шагов до столика. Встает, улыбается.

Мы здороваемся за руку, наверняка испытывая одно и то же. Радость встречи.

Садимся, заказываем чай и что-то пожевать.

Дальше Данила снова утыкается в свой телефон. Смотрит на что-то, улыбается…

— Тебя поздравить-то можно? — Улыбка становится кривоватой. Он слышит мои слова, но от экрана отлипает не сразу.

Через несколько секунд и со вздохом.

Смотрит на меня, я вижу, как глаза светятся.

О его жизни — и личной, и профессиональной, — в последний год ходило много слухов. Уверен, часть из них правда. Но вся грязь, которой пытались его облить, мне не интересна. А за исход я рад. Он выглядит совершенно счастливых человеком.

— Можно, поздравляй, — Чернов благородно разрешает, я улыбаюсь с кивком, ну и начинаю:

— С первенцем… Девочка, да?

Кивает гордо.

— Аврора.

Представляет, а потом не сдерживается. Снова берется за телефон. Открывает видео, поворачивает экраном ко мне.

Маленькая совсем, но уже красавица. В маму, наверное. Хотя и Чернов — тоже ничего.

— Жена отправила. Не знаю, как в работу включиться. Только минута свободная — прошу её снять Рорку и мне скинуть. Никогда не думал, что свои дети так меняют. Влюбляют.

Мне ответить нечего. Детей пока нет. Но Даниле я верю, поэтому киваю. Надеюсь, в ближайшее время и лично об этом тоже узнаю.

— Никогда не думал, что о таком будем говорить…

На мое честное признание Данила реагирует пожатием плеч. Разворачивает телефон снова к себе. Смотрит недолго, потом блокирует и откладывает.

Готов поставить на кон свою долю в бизнесе: вернется в кабинет, сядет в кресло и снова будет рассматривать свою дочку с улыбкой. Не удивляюсь, если парочку дел проебет без уважительной на то причины. Ай-ай-ай.

— Взял бы декрет и не мучился…

В ответ на мою шутку Данила кривовато усмехается. Смотрит в окно, потом на меня:

— Ты как моя Санта говоришь…

Данила упоминает имя своей жены, а я пожимаю плечами.

Честно, никогда не лез в личные жизни людей сам. Но об истории Чернова и Щетинской не слышал только глухой. Я в лоб не спрашивал, что правда, а что бред. Но теперь точно понятно — Чернов действительно в жены взял дочку нашего погибшего кумира, своего наставника. А как уж они к этому пришли — дело не мое.

— Она с радостью вместо меня в офис бы гоняла. Боится, что её никто не дождется. Все вперед уйдут, а она отстанет…

— А сколько ей? — спрашиваю осторожно, Данила в уме считает.

— Двадцать два.

— Скажи, что если в твоем офисе не дождутся, в моем всегда двери открыты будут.

— Опоздал с предложением, — Данила разводит руками, я цокаю языком, как будто эта информация делает больно. — Попридержи свои двери. Хорошими юристами я не делюсь.

Сдаюсь быстро и без споров. Поднимаю руки, капитулируя. За хорошего юриста я с Черновым всегда рад пободаться, но если речь о его жене — так уж и быть уступлю.

— О чем ты хотел поговорить? — о том, что встреча у нас не просто так, а по делу, первым напоминает Данила. Я, честно говоря, этому рад. Потому что вопрос меня правда мучает.

— У меня есть дело по авторскому. По ощущениям — просто попытка развести моих клиентов на деньги. Музыкальная группа сделала крутой клип в коллаборации с аниматором, он выстрелил. Конечно, дальше деньги потекут рекой. А их хотят склонить к мировой за неоправданно большие деньги. Если нет — будут нервы мотать, пока силы есть.

— А в чем суть спора вообще?

— Обвинение в плагиате. Аниматора обвиняют в краже персонажа.

Я протягиваю Даниле принесенные бумаги, он пробегается взглядом. Волнуюсь, честно говоря, сильнее, чем стоило бы.

Потому что дело важное не только как для юриста, но и как для человека.

Алиска ни у кого ничего не воровала, я её слишком хорошо знаю, чтобы сомневаться. Но она жить спокойно не может из-за этого обвинения. Старается даже не спрашивать. Когда спрашивает — замирает, деревенеет. И мне хотелось бы ей гарантировать, что в деле мы победим, но это было бы ложью, потому что я не знаю.

Закончив изучение, Данила поднимает взгляд на меня:

— Из моего опыта, суд скорее всего постановит то решение, которое даст экспертиза. Если экспертиза укажет на плагиат — сбивайте её, пробуйте добиться повторной. Не помню решений, в которых суд шел бы против, сколько формальных оснований для отказа ты ни придумай.

Я киваю. Слова коллеги подтверждают и мой опыт, и мои догадки. Но в юриспруденции как в медицине — иногда нужны консилиумы.