— Сколько нужно тебе доплатить, чтобы «сегодня» превратилось в «вообще»? — Одному Богу известно, какие усилия мне приходится приложить, чтобы найти в себе силы на шуточку.

Но слава всё тому же Богу, у меня получается. Денис хмыкает и поглаживает мою коленку.

А я дико люблю его.

— Есть пул клиентов, с которых оплата — только натурой.

Денис скашивает взгляд, подмигивает.

В машине ненадолго повисает тишина, а потом происходит сразу многое.

Я выравниваюсь в кресле и пищу возмущенное: «что-о-о-о?».

Денис заливается смехом, ловко перехватывает мою руку, не дав ударить себя по плечу. Держит кисть и гладит её.

Я дергаю, но он не отпускает.

— Пул, значит? И кто в него входит?!

Я отлично знаю, что это такая же шутка, как моя про доплату, но больше проигрыша в процессе боюсь разве что потерять Дениса. Особенно — его предательства.

Иногда ночью просыпаюсь, лежу рядом с ним, сладко утопаю в счастье, а потом раз и в холодный пот бросает.

А вдруг он встретит другую? Вдруг в другую влюбится? Не обязательно завтра. Просто когда-то. Мне даже от мысли о неопределенном когда-то больно. Это так страшно, что пробирает до костей.

Поэтому важно убеждаться: я для него особенная. Отсюда мои идиотские вопросы, на которые он терпеливо отвечает.

— Ладно. Прости… Шутка дурацкая…

Денис тянет мою руку к лицу и целует в запястье. Тело реагирует на это абсолютно заурядное проявление нежности очень ярко. Расходится теплом от места поцелуя. Его хватает до кончиков пальцев на ногах.

Даже обижаться не хочется.

Наши руки вместе падают обратно на колено. Денис гладит кожу через капрон, я глажу его сверху. По длинным пальцам. Увитой выпуклыми венами коже. Даже чуть-чуть под манжету рубашки.

— Ты просто себя накручиваешь, я тоже за тобой завожусь…

Это не обвинение в мой адрес, он объясняет, почему мне не стоит волноваться, но я всё равно чувствую укол совести. Закусываю нижнюю губу и прерывисто вздыхаю.

Денис прав, надо взять себя в руки.

Проходит какое-то время и я опять смотрю на его профиль. Теперь с улыбкой.

Сильно сжимаю руку, говорю уверено:

— Ты прав. Глупо бояться, когда я под твоей защитой…

Самой фраза кажется безобидной. В ответ я ожидала увидеть такую же одобрительную улыбку и может теплый взгляд. Но Денис внезапно хмурится. Я напрягаюсь.

— Не говори так…

Он просит, я напрягаюсь сильнее.

— Почему? — В голове первым делом конечно же мысли о его неуверенности в нашей позиции, а то и в принципе правдивости моих слов. Но нет. Денис колеблется, потом всё же отвечает:

— Защита предоставляется в уголовном процессе. И я в жизни не хотел бы, чтобы ты оказалась под моей защитой, малыш. Я твой представитель.

Сейчас я могла бы фыркнуть, отмахнуться и сказать, что он — юридическая суеверная зануда. Но вместо этого просто киваю.

— Черт… Сильнее накрутил, да? — Денис спрашивает, повернув голову. На самом деле, да, но мои качели на подлете к безосновательная эйфория, поэтому вот сейчас я отмахиваюсь.

— Нет. Уголовник из меня вряд ли получится. Поэтому можешь не волноваться.

Мы доезжает до суда, не возвращаясь больше ни к одной из сенситивных тем. У входа встречаемся с ребятами из группы, которые тоже стараются посещать каждое из заседаний. При них мы с Денисом, конечно же, никаким образом не демонстрируем, что нас связывают нерабочие отношения.

На входе в здание у нас проверяют документы, просвечивают портфель Дениса и мою сумочку. Мы по очереди проходим через рамку металлоискателя.

Оказавшись внутри, я принимаю неизбежность происходящего и внезапно для себя же расслабляюсь. Мы общаемся с ребятами, Денис немного стоит с нами, а потом отходит для разговора с каким-то коллегой.

Когда из зала заседаний выглядывает девушка-секретарь и приглашает входить, я ловлю себя на том, что предчувствую успех.

Слежу за процессом. Ловлю каждое слово Дениса. Искренне восхищаюсь. Останемся наедине — мой восторг наверняка выплеснется желанием. Но пока я желаю одного: разгрома для лгунов, победы для нас. Я чувствую ее кончиками пальцев. Даже позволяю себе несколько улыбок после припыленных полупрозрачной иронией острых тезисов Дениса, на которые у противника нет внятного ответа.

Но всё меняется резко вместе со словами судьи: