— Я с детства мечтала об этом, Денис. Я не прощу себе, если хотя бы не попробую. Есть шанс, что не поступлю. — Ухмыляюсь. Детка, поверь… Твой отец землю заставит вращаться в обратную сторону, если это будет обязательным условием твоего поступления. — Я очень люблю тебя. Я хочу быть с тобой одним. Но я не хочу через десять лет осознать, что всё, чем я являюсь, это твой бессмысленный придаток… Что мой единственный достойный навык — это готовить тебе ужины и неплохо трахаться.

Голос Алисы глохнет с каждым словом. Последнее звучит вообще ужасно.

Я чувствую горечь её слов на корне своего языка. Если она так видит нашу совместную жизнь… Это пиздец.

— У нас хороший режиссерский.

Отвечаю ей её же словами. Вижу, что ударяю сильно. На глаза Алисы наворачиваются слезы. Мне кажется, это тупик.

— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?

Мотает головой, смахивая слезы.

— Нет. Я хочу, чтобы мы перестали обсуждать наши отношения и мою учебу как или или.

— Алиса…

— Подожди.

Она требует, я замолкаю. Окей. Жду. Только чего?

— Мы сможем подстроить свои графики…

Я помню, что должен быть терпеливым. Дать любимому человеку высказаться. Но сразу сдуваюсь.

Закрываю глаза и снова шумно выдыхая. Тру переносицу. Ещё немного и разболится башка.

Такими темпами, малыш, мой график станет совершенно свободным для тебя. Только смысл? Закончатся материальный угрозы, какие будут дальше? И что я противопоставлю, когда он придумает для тебя новую конфету?

— Алис… — Шагаю обратно в кровати. Ступаю на нее коленом и склоняюсь к Алисе. Обхватываю её лицо ладонями. Смотрю в полные сомнений глаза. По-человечески я её прекрасно понимаю. Мне тоже сейчас рушат то, над чем работал долгие годы. И я не хочу, чтобы Алиса переживала что-то похожее. В двадцать это куда сложнее. Но и позволять ей верить в чудо там, где чуда не будет, не могу. — У нас не получится, родная. Прости, но у нас не получится.

— Почему?

Потому что твой отец нас в пыль сотрет. Он на полпути.

— Я не верю в отношения на расстоянии.

После моего ответа воздух звенит тишиной. Я впервые произношу это вслух. Молчу о том, что не верю в наши. И в сложившихся условиях.

— Я тебе не изменю.

В ответ на совершенно искреннюю веру в свои же слова, которой наполнен взгляд моей глазастой, почему-то хочется улыбнуться.

Это неуместно, но я не сдерживаюсь.

Только в двадцать можно так убежденно и безосновательно верить в то, что кажется ключиком к реализации заветной мечты.

Но в реальности я даже не знаю, кого из нас накроет первым. Мы оба — ужасно ревнивые. И повод мы найдем.

— Ты знаешь, я умею быть верной.

Знаю, малыш.

— А ты?

Она ждет от меня: «да». Умею и дождусь. Но я так не скажу.

— Дело не в верности, Алис.

— А в чем?

Теперь будет думать, что сблядую, как только сядет в самолет. Спасибо, Арсен Ярославович. Услужили.

— Ты даже не представляешь, как быстро привыкнешь к жизни без меня. Тебя там затянет. А я тут сдохну.

Глаза Алисы снова наполняются слезами.

Она уворачивается. Я позволяю.

Несколько секунд пытается справиться, но у нее не получается.

Дергает одеяло. Заворачивается в него и пищит:

— Я в ванную, — сразу же зажимая рот.

Я слышу всхлипы даже так. Сердце в мясо.

За ней идти не надо, но я не сдерживаюсь. Пока обхожу кровать, она успевает щелкнуть включателем света. Дверь захлопывается у меня перед носом.

Стою, как дебил, жму на ручку время от времени и слушаю, как там рыдает. Тяжко это.

Алиса открывается, только когда порция отчаянья выплакана, лицо смочено холодной водой.

Она останавливается близко-близко. Смотрит в мое лицо. Я не вижу во взгляде гордыни, злости или обиды. Чистая боль. И чистая же любовь.

— Прости, — голос убитый.

— Не плачь. Чувствую себя ушлепком…

Тянусь к ее щеке и глажу. Алиса опускает взгляд и кивает. Может даже корит сейчас себя, что не просто хочет слишком многого, а ещё и во мне селит чувство вины.

— Ты не виноват. Я из-за себя. — Собравшись, Алиса снова поднимает взгляд. — Я очень тебя люблю.

Признается в любви. Я улыбаюсь. Не могу сдержаться — обнимаю до хруста. Вжимаюсь в шею. Целую.

— И я тебя.

Чувствую легкую Алисину дрожь.

Как её руки отпускают одеяло и обхватывают меня за шею. Она пытается помочь нам стать ещё ближе. Гладит по волосам.

Вот сейчас чувство возможной потери, наверное, максимальное.

— Я смирюсь. Обещаю. Извини, что приходится терпеть мои психи… — Хочу тебе верить, малыш. Очень хочу.

— Мне плохо, когда тебе плохо. Но и отпустить я тебя не могу.

Я не жду ответа. Только слышу учащенное дыхание.

Болото просто. Это всё болото. Не хочу его чувствовать. В нем тонуть.

Поднимаю Алису на руки. Опускаю только на кровати.

Начинаем сначала.

Разглядываю ее сверху. Обхватываю щиколотку, тяну к губам. Целую косточку, движусь по коже, прижимаюсь к коленке.

Смотрю в глаза. Касаюсь внутренней стороны бедра.

Обожаю каждый её сантиметр. Каждый же выцеловываю.