Мотаю головой, возвращая лист бумаги Малику.

— Может вы хотя бы сказали, какие документы интересуют? — спрашиваю у главного орла. Если и уточнит — чисто по доброте душевной, потому что не обязан. Но по первому же взгляду вижу, что не настроен.

Постепенно вскипаю, но стараюсь оставлять эмоции при себе.

— Я уже вашим коллегам сказал: не волнуйтесь. Подозреваемых нет пока. Улики собираем…

Он пожимает плечами, а мне хочется на психи изойти. Да уж… Очень легко не волноваться, пока вы собираете улики.

— О, понятые есть…

Сотрудник правоохранительных органов реагирует на прибытие нового лифта. Оттуда выходит еще двое мужчин (тех, которых я видела у охраны) и приведенные ими женщины.

— Можем начинать. Только сотрудникам скажите, пожалуйста, чтобы не препятствовали.

— Может вы для начала всё же скажете, что ищете? — на мой вопрос мужчина отвечает усмешкой.

— Если прятать нечего, то и волноваться незачем… — «Успокоив», он переключается на понятых.

А я опускаю взгляд, стараясь продышаться.

Хочу сейчас бросить всё и поехать к Колинчуку. Не для разговора. Жалею, что на том балконе не избил. Ужасный я человек, да?

Похую. Он хуже.

— К тебе есть, за что доебаться? — Малик тянет меня за руку в сторону и спрашивает на ухо. Я по голосу слышу, что он на взводе.

Усмехаюсь, следя, как правоохранители координируют работу.

— Ко всем есть, за что доебаться, Макс. У меня, как у всех.

Переглядываемся, но диалог не продолжаем. Сейчас всем лучше молчать. Очевидно одно: мы оба не сомневаемся, с чем связан обыск. И единственная интрига — это насколько он пройдет для нас плохо.

* * *

«Гостей» мы принимаем больше двух часов. Нас шманают с завидной скрупулезностью. Исполняют заказ совсем не на отъебись. В обыске участвует почти двадцать человек. Повышенное внимание поражает, конечно. Жаль, не в хорошем смысле.

За всеми уследить нереально. Кто-то что-то мог и спиздить. Но если так — узнаем мы по факту и не сразу.

Да и даже если спиздили — это будет меньшая из проблем.

Понятия не имею, каким образом ецп наших адвокатов и сервера с электронной системой документооборота помогут в расследовании, но на всякий случай их изъяли.

Блять.

Мы не подписали протокол. Мы уже готовимся оспаривать те самые изъятия, но надо быть долбоебом, чтобы не понимать: не поможет.

Сегодня нашу работу парализовали. Всей фирмы, не только мою.

Драматично курить, выпуская дым в небо, тоже не поможет, но я почему-то курю. Даже интересно, сколько Колинчуку стоило сегодняшнее представление? Или это просто по дружбе кто-то помогает?

Еще интересно, человек, который так просто согласился уничтожить одну ма-а-а-аленькую юрфирму, тоже сидел за тем столом вместе со мной, Алисой, Колинчуком в числе двенадцати самых-самых?

Затягиваюсь, давая сигарете за раз сотлеть на треть. Выпускаю дым и сильно сжимаю пальцами переносицу. Без паники, Ден. Просто без паники. Думай, блять, о хорошем…

Слышу хлопок двери и шаги в свою сторону. Но мне без разницы, кто идет, поэтому не поворачиваю голову.

Малик останавливается рядом. Сначала молчит, потом слышу сдавленное:

— Дашь сигарету?

Конечно, дам.

Открываю пачку и протягиваю вслепую. Макс тянет одну. Поджигает тоже моей зажигалкой. Возвращает.

Я не приглашал друга постоять рядом, мне не нужны задушевные беседы сейчас, но и потушить свою сигарету, развернуться и уйти почему-то не могу.

Застрял.

В непонимании, что делать дальше. В ненависти к Колинчуку.

Я благодарен Максу, что он не набрасывается с вопросами сразу же.

Мы курим молча, даже не смотря друг на друга.

У меня это уже четвертая. Он тянется через пару минут за второй.

— Что у тебя произошло, Ден? Только давай по-честному. Мы ж не слепые…

Хмыкаю, снова опуская голову.

К сожалению, никто не слепой. К сожалению, объясняться придется.

Друзья и так долго закрывали глаза на отток клиентов. Их же тоже зацепило. Меньше, чем меня, но зацепило.

— Я не устроил отца Алисы как зять.

Отвечая, смотрю Малику в глаза. Он хмурый. С первого ответа прояснить не удалось. Опять хмыкаю.

— Алиса — дочка Арсена Колинчука. Ему не понравилось, что я с ней связался. Он попросил меня отступиться. Дал месяц. Время прошло… Давненько.

Из моих достижений: я правда перестал считать. Пошел он нахуй со своими сроками.

— Это неадекватно…

— Я в курсе, — отвечаю с улыбкой. Подозреваю, мне пора прокапаться, потому что собственные реакции я адекватными тоже не назову. Радоваться нечему. Самое время паниковать. А я не могу.

Вот сейчас мне как-то вообще похую.

Курить хорошо. Курилка у нас уютная.