Это не было осознанным решением. Это был инстинкт. Он тянулся к тому, кто казался ему безопасным.

Я сглотнула. Провела ладонью по его белым волосам.

— Всё хорошо… — прошептала я, уже не зная, кому больше — ему или себе. — Ты со мной. Я рядом. Я здесь.

Мы смотрели друг на друга с Артом.

— Мама?.. — голос его был тихим, надломленным.

— Да. Это я, — я кивнула, удерживая его лицо в ладонях. — С тобой произошёл оборот. Ты не дракон, мой милый мальчик. Ты многоликий. Как я. Ты можешь принимать любое лицо. Любое, какое захочешь. Это твоя природа и твоя сила.

Он сглотнул, губы дрожали.

— Сейчас начнутся новые изменения. Тебе нужно расслабиться и принять себя. Пусть изменения идут своим чередом. Не пугайся. И не препятствуй, — я частила шёпотом, боялась не успеть донести до сыночка, что с ним происходит, пока его тело снова не начнёт ломать и выворачивать.

Первый оборот всегда шел на все тело.

Я наклонилась, поцеловала в лоб своего мальчика, вытерла слёзы по щекам.

И сама расплакалась.

— Давай я тебе сниму обувь и расстегну немного рубашку, милый. Так тебе будет проще. Легче дышать.

Я так была занята сыном, что не заметила, что мы не одни.

— Многоликие… — шумно выдохнул позади Рейгард.

Я резко вскинулась на него.

— Бель… Как… как это возможно?.. — у Рейгарда было такое лицо.

На нем за доли секунд менялось столько эмоций — удивление, непонимание, шок.

Он смотрел на сына, на меня и снова на сына, будто пытался сложить нас в одну невозможную истину, которую отказывался принимать его разум.

Нервно провёл рукой по волосам, сжал затылок, отпустил. Пальцы дрогнули.

Он почти не моргал, уставившись на нас так, словно перед ним было нечто запретное, странное, невозможное.

И я видела, как рушится его прежняя картина мира.

А потом Арта снова скрутило. Черты лица поплыли. Скулы то заострялись, то сглаживались, губы меняли форму, ресницы становились то длиннее, то короче. Маленькое тело выгнулось, пальцы вцепились в простыню.

— Что мне делать? Чем помочь?! — голос Рейгарда сорвался, стал хриплым.

Я посмотрела на него лишь миг — и тут же сдалась. Сейчас не время для гордости. Не время для вражды.

— Держи Арта. Говори с ним. Успокаивай. Ему нужно расслабиться. Гладь его. Я буду его раздевать.

Бывший муж мгновенно сбросил сапоги, взобрался на кровать, притянул Арта к себе, поддерживая, чтобы тот не ударился, когда тело снова содрогнулось. Плечи сына дёрнулись, дыхание стало рваным.

Я торопливо расстёгивала пуговички на рубашке, сняла ботинки, носки. Я начала гладить его ножки, ступни, разогревать мышцы. Муж держал голову и плечи сына, растирал ему руки, большими ладонями накрывая тонкие запястья.

— Тише, сын… всё хорошо… — его голос дрожал. — Дыши. Слышишь? Дыши со мной.

Каждое изменение лица Арта заставляло Рейгарда вздрагивать. Он будто перестал дышать сам, боясь пропустить момент, когда станет хуже.

Я чувствовала, как под нашими ладонями тело ребёнка то напрягается, то отпускает. Волны изменений проходили по нему, как судороги.

— Не сопротивляйся, Арт, — шептала я. — Просто позволь всему случиться.

— Это как оборот у дракона? — хрипло спросил Рейгард, не отрывая взгляда от сына. — Какой принцип изменения? Что происходит?