Рейгард отвлёкся на миг и тихо выругался.

Кинжал из голенища моего сапога скользнул в руку легко и привычно. Слёзы сына превратили меня в ледяную глыбу.

Я провернула клинок в ладони, прицельно и хладнокровно, и пустила вперёд.

Раздался вскрик. Гадкая улыбка исчезла с губ Беатрис. На её лице отразился страх. Она застыла как вкопанная, а потом медленно опустила взгляд и увидела, что я пригвоздила подол её платья к столбу, мимо которого она шла.

— Шаг сюда — и я уже не промажу, — процедила я.

— Она… она покушалась на меня! Я требую наказать её! Под трибунал её! Я тут на службе, а она напала на меня при всех и угрожает мне! — завизжала идиотка.

Я спустила сына с рук и задвинула его за спину, чтобы его никто не видел.

— Принеси мне лук из шатра, — замороженным голосом попросила Арта.

Передо мной появился заслон. Широкие спины Гроссмана и Вильяма. А перед ними встал Рейгард.

Но в руки уже лёг лук. Родной. Тяжёлый. Надёжный.

— Арт, оставайся позади, — тихо, но жёстко сказала я, не сводя взгляда с цели.

— Генерал! Я напишу жалобу на имя императора, если ты не накажешь… эту! — визжала дура, срываясь на истерику.

Я ожидала чего угодно. Приказа. Гнева. Удара в ответ. Но не того, что генерал хрипло и раскатисто рассмеётся, запрокинув голову, будто услышал хорошую шутку.

Смех прокатился по лагерю тяжёлой волной.

— Взять её. Закрыть. И дайте ей перо и бумагу, — спокойно распорядился Рейгард. А потом перевёл взгляд на Беатрис. — А ты пиши. Пиши. Пусть император узнает, на кого ты жалуешься и за что. Может быть он ответит, что тебе повезло, что дырка только в платье.

— Мои родители это так не оставят! — выкрикнула она, но в голосе уже проскальзывала неуверенность.

— Боюсь, если ты вмешаешь в это своих родителей, — холодно отозвался он, — помощь понадобится уже им.

Она замерла, подавилась следующими словами.

Эрэйн действительно порвёт. Вот только не меня, а за меня. И муж, хоть и бывший, это прекрасно знал. Только за Аннабель, не за Анну Вуд…

То, как Вильям и Гроссман переглянулись, усмехнулись и сложили руки на мощной груди, окончательно добило Беатрис.

Спесь с неё слетела, как шелуха с лука.

— С глаз увести, — коротко бросил Рейгард.

И её увели.

Это значило ведь что… он понял?

Рейгард развернулся.

— Анна. Давай поговорим. Я всё объясню.

Я попятилась назад, подталкивая Арта, который жался к моей ноге, вцепившись пальцами в ткань брюк.

Лицо Рейгарда перестало мерцать. Перестало проявлять звериные черты. Передо мной снова стоял человек. Генерал. Мужчина. Отец моего ребёнка.

Рейгард опустил взгляд на мой лук. Потом воин вложил ему в руку мой кинжал — тот самый, что вытащили из столба.

Вильям и Гроссман расступились.

И снова мы смотрели друг на друга.

Рей посмотрел на кинжал, оценил его баланс, провернул в руке привычным движением. А потом, удерживая за кончик лезвия, протянул его вперёд рукоятью ко мне.

— Гроссман, забери, — попросила я низким, грудным голосом, не отрывая взгляда от Рейгарда.

Гроссман шагнул ближе, принял оружие.

Рейгард сделал ещё несколько шагов в мою сторону.