Где-то под рубашкой Десмонда, которую я безуспешно пыталась подогнать под себя, покоилось не совсем обычное украшение.

Кулон, который может превращаться в интересную книгу, где описан финал этой истории.

Очень захотелось прямо сейчас достать, активировать, и посмотреть, правду говорит Десмонд или нет.

Не собирается меня убивать… Нет, вы посмотрите на него! А кто в итоге мечом своим будет махать направо и налево?

— Может быть, позже, — согласилась я, а затем шепнула зачем-то: — Но мне кажется, что именно ты меня рано или поздно меня убьёшь.

— Может быть, — ответил Десмонд, не отрывая от меня взгляд. — Почему в тебе столько противоречий, Агата?

Хотела бы я знать.

Это метка истинных пар заставляет меня замирать и плавиться от его близости? Или у меня просто мозги набекрень?

— Я обвинил тебя в заговоре, а ты примчалась сюда, невзирая на то, что можешь себя раскрыть. Так глупо подставилась, открывая свои способности. Я сделал тебя своей пленницей, а ты так доверчиво заснула у меня на груди.

А, он об этих противоречиях. Хорошо, что уточнил, а то у меня их много. Хоть приторговывай.

— И сейчас ты льнёшь ко мне как кошка, — прошептал он, прогладив меня по щеке. — Не боишься, уже не дрожишь.

— Знаешь, я недавно поняла, что в этом мире могу доверять только тебе. Ты — мой единственный шанс выжить.

— Поэтому так себя ведёшь? — шепнул он.

Пальцы, которые секунду назад гладили кожу на щеке, зарылись в волосы на затылке, а сам он склонился ещё ниже, щекотнув ухо дыханием.

— Поэтому сидишь на столе в моей рубашке и брюках, которые по какой-то чудовищной ошибке попали к тебе в гардероб.

— Почему же по ошибке?

— Потому что мне очень хочется выколоть глаза всем, кто видел тебя в этом наряде, Агата.

По спине пробежали мурашки, а дыхание стало ещё глубже, тяжелее.

Любой нормальный психолог давно бежал бы от такого проявления собственничества, предварительно наградив человека десятком диагнозов. А я что?

Дура! Господи, какая же дура!

— И что же мне делать? Воспользоваться положением?

Очень хотелось закричать «да»!

И не только потому, что гормоны устроили мне локальный Армагеддон. С этим я могла бы справиться. Не знаю как, но постаралась бы.

Самая прагматичная, самая неприятная часть мой личности подсказывала: если брак будет консумирован, выгнать меня будет куда сложнее.

Можно было бы порассуждать на тему того, что мужчине сложнее убить женщину, с которой он переспал. Но я-то знала, что это не так. Этот ошибочный тезис почему-то начали транслировать везде, где только можно, вводя в заблуждение наивных девочек.

На деле более шестидесяти процентов умышленных убийств женщин совершают их партнёры.

Так что не было здесь никакой прагматичности. Голые эмоции.

— Снова дрожишь?

Хриплый смешок проник сквозь кожу, побежав по венам. Да, я дрожала. Всё происходящее сносило крышу не хуже самых запрещённых веществ, дурманило разум, заставляло забыть обо всём.

— Из-за страха? Из-за холода?

О нет, тиранище, ты вообще не угадал.

— Или…

Правая рука легла на моё бедро, слегка сжав.

— Десмонд…

Я и не знала, что мой голос может звучать так… жалобно.

— Может быть, ты уже перестанешь быть настолько противоречивой, Агата? — практически прорычал он. — И дашь мне чёткое понимание того, как к тебе следует относиться.

Пальцы впились в кожу почти до боли. И на затылке тоже напряглись, оттягивая волосы назад.

Как-то так оказалось, что между нами осталось не больше пары сантиметров. Я чувствовала, как перекатываются мышцы под его рубашкой. Ощущала дыхание на своих губах.

— Откуда у тебя способности некроманта, Агата? — спросил он всё тем же хриплым голосом, от которого внутри всё сжималось.

— Я не знаю.

— Никаких предположений?

— М-м…

— Значит, они всё же есть.

Пальцы на бедре пришли в движение. Скользнули под рубашку на талию, а затем на поясницу, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.

— Тебе стоит ими поделиться.

И тут пришло понимание.

Да он же меня допрашивает! Самым наглым и самым унизительным способом!

Засранец отлично знает, что хорош собой. И понимает, какое впечатление производит на неокрепшие девичьи сердца.

Красавец военный, закалённый в боях. Благородный, сильный, немного грустный, немногословный, раненный жизнью, но не сломленный.

Убийственное сочетание, которым невозможно не очароваться. Оно действует лучше любых афродизиаков.

Интересно, многих он так допрашивал?