Есть такой грех. Я выросла в мире, который носил маску цивилизованности. Было ли там меньше насильственных смертей? Спорно. Но там я определённо чувствовала себя в большей безопасности.

А вот здесь… Я словно пытаюсь натянуть на этот мир ту же маску вместо того, чтобы приспособиться к его правилам.

— Я понимаю, — прошептала я. — В конце концов, я ведь не просто так хочу освоить магию.

— Это я помню. К занятиям приступим как можно скорее, но этого недостаточно. Аид сможет тебя защитить, так что пусть будет рядом.

Так весь этот разговор был попыткой объяснить причину, по которой мне разрешили держать комнатную собачку?

— Хм… что ж, спасибо.

Он скосил на меня свои багровые глаза. А красивое всё же сочетание. Да, пугающее, но всё равно красивое.

Намного лучше, чем у Конрада. Тот со своими красными глазами крысу напоминал.

— Ты часто благодаришь меня.

— Ещё одно подтверждение моего дурного воспитания, — хмыкнула я.

Очень хотелось спросить, достаточно ли я плохо воспитана, чтобы потребовать от супруга раздеться прямо здесь. Тянуло убедиться, что я теперь не единственная обладаю странной татуировкой в районе солнечного сплетения.

Хотя на самом деле мне хотелось задать совсем другие вопросы. Про татуировку я бы сначала сама почитала, попробовала узнать что-то.

Это знак богов? Метка истинной пары? Печать проклятия иномирянки? Пульт управления пёсиками? Красная кнопка?

Разбег был слишком огромен, а я, хоть и испытывала благодарность к своему супругу, не доверяла ему настолько, чтобы бездумно рассказывать обо всём.

Пока я думала, Десмонд поднялся и быстро направился к выходу. А я поняла, что если ничего не сказать, то потом свои вопросы я задать уже не смогу.

— Стой! — подскочила я, словно собралась бежать за ним, как в дешёвых мелодрамах.

Аид недовольно фыркнул, не одобряя моей активности, но послушно убрался в сторону.

Супруг остановился, повернулся ко мне, припечатав взглядом. Наверное, он не был зол, просто привык смотреть сурово.

У него получалось, кстати. Под его взглядом мурашки начинали бегать по коже, а пальцы мелко дрожать. Очень уж нервно было всё это.

— Я хотела спросить…

— Спрашивай, — разрешил он.

— Почему ты всё это делаешь?

— Что именно?

— Заботишься. Спасаешь. Думаешь о том, как защитить.

— Ты моя…

— Жена, я знаю, — перебила я. — И я так же знаю, что это не объяснение. Моя мотивация понятна: мне нужно выжить, а все пути отрезаны. Если ты вдруг захочешь со мной развестись, я умру уже через пару дней. Но у тебя ведь такой проблемы нет. Ты мог просто сделать вид, что не знаешь, где меня искать. Меня даже убивать бы не пришлось, Конрад сделал бы это за тебя.

— Это благодарность за спасение или упрёк в несообразительности?

— Ни то ни другое, — качнула я головой, подходя ещё немного ближе. — Ты ведь женился на мне, чтобы отомстить. Почему тогда оберегаешь? Я просто не понимаю, и это сводит меня с ума.

Багровые глаза прищурились. Показалось, что он сейчас очень жёстко подавляет какие-то эмоции. Но может быть, это просто воображение разыгралось.

— Меня тоже.

— Что?

— Я тоже не понимаю, Агата. И меня это тоже сводит с ума.

Сердце начало биться быстрее положенного, хотя я ещё даже не поняла, что именно имеет в виду Десмонд.

— Я тоже не понимаю, Агата. И меня это тоже сводит с ума.

Прозвучало с каким-то надрывом. Интонация, от которой становится неуютно и как-то… волнительно, что ли.

Я тряхнула головой, отгоняя что-то совсем ненужное.

— В каком смысле? Это я в твоей мотивации пытаюсь разобраться, а не наоборот. Или ты тоже себя не понимаешь?

— Я не понимаю тебя. Почему ты такая?

— Какая?

— Неправильная.

Приехали! И как на это реагировать? Это оскорбление или нет? А главное — понятнее не стало ни капли.

У-у-у-у-у драконище с алекситимией* на мою голову!

Алекситимия — в психологии обозначается как трудность в распознавании, выражении и понимании собственных эмоций.

— Либо ты скажешь, что имеешь в виду, либо я за себя не ручаюсь! — предупредила я. — Мне ужасно надоели загадки.

— Я не понимаю тебя, — повторил Десмонд.

Шагнув чуть ближе ко мне, он принялся рассматривать меня ещё откровеннее. Как будто пытался прочитать мысли.

Под этим взглядом стало ещё неуютнее. Захотелось опустить глаза в пол и отступить. Но вместо этого я только сильнее вздёрнула подбородок.

— Есть враги и союзники. Чёрное и белое. Так меня воспитали, — продолжил супруг. — А ты серая.

— Ну, спасибо, — хмыкнула я, закатив глаза.