Утром ситуация с хельвинами яснее не стала. Но зато я получше разглядела этих милых созданий. Оказалось, при свете дня они выглядят не тёмным смертоносным пятном, а имеют своеобразный окрас.

Не зря я про них, как про хаски подумала. Чем-то напоминали именно сибирских своенравных красавцев.

Ну, при условии, что этих милых пёсиков на завтрак, обед и ужин стероидами кормили. А ещё добавили прозрачные шипы на холке.

На один из таких я, кстати, наткнулась, когда утром мне нужно было отлучиться в кусты.

Я повсюду видела следы вчерашней битвы. Капли крови на коре дерева, борозды когтей на земле. А ещё пара сломанных шипов. Они выглядели так, словно были сделаны из тончайшего хрусталя, но даже на вид казались острыми.

Впрочем, никто ведь не мешает мне обмотать руки тканью, а не хватать сразу, как дитя неразумное.

Именно когда я прикидывала, чего именно из одежды мне не жаль, подошёл Десмонд.

— В чём дело?

— Думаю о том, чтобы обломки шипов с собой прихватить. Они вроде бы ценные.

Десмонд оглянулся, но пёсики на удивление миролюбиво отнеслись к тому, что я пытаюсь части их тел прикарманить. Даже те, у которых был некомплект шипов, не возражали. Но на всякий случай я решила пояснить.

— Вам они всё равно уже не нужны, а мне пригодятся. Тут всего лишь два обломка, так что не жадничайте.

Никто из хельвинов, собравшихся в круг, не реагировал. Только мой давний знакомый приоткрыл голубой глаз, а затем и вовсе поднялся, сладко потягиваясь со сна. Посмотрел на меня, на своих сородичей, и завыл.

Примерно треть волков-переростков после этого поднялись и, почти синхронно тряхнув головой, быстро скрылись в лесу, образуя брешь в нашем окружении.

— И что это было? — задала я риторический вопрос.

Десмонд пожал плечами, но шипы всё же поднял. Причём не стал заморачиваться с тем, чтобы чем-то руки защитить.

Просто подхватил с земли, а потом ещё и сломал пополам, чтобы компактнее было, и замотав в невесть откуда взявшийся носовой платок, ещё и чистый, протянул мне.

И всё это с выражением лица, которое буквально транслировало: «нашла когда о побрякушках думать».

— Интересно, как часто хельвины теряют свои шипы? — спросила я, не думая смущаться.

У меня здесь бизнес-стратегия нарисовалась, между прочим, мне не до смущения!

— Если просто ходить и собирать, без убийства этих милых и безобидных зверьков?

Супруг не оценил юмора. По крайней мере, смеяться не спешил. Впрочем, я ни разу не видела, чтобы он смеялся, так что может быть, он просто не умеет.

— Обычно это смертельно опасно. Хвельвины очень хорошо защищают свою территорию от чужаков.

Вот так взял и жестоко уничтожил мою бизнес-стратегию. Я только горестно вздохнула, понимая, что разбогатеть на собирательстве не получится.

— Почему тогда нас не тронули?

— Это вопрос не ко мне.

В очередной раз горестно вздохнув, я поняла, что эту загадку пока что разгадать не получится. Разве что пёсики сами расскажут, но пока что-то не торопятся.

Когда мы были готовы выдвинуться в путь, хельвины поднялись, выстроились в шеренгу, словно провожая нас. И это натолкнуло на мысль: они нас охраняли. Или не хотели, чтобы с нами что-то случилось, или не хотели, чтобы мы что-то сделали.

Логика подсказывала, что верным должен быть второй вариант. С чего бы хельвинам переживать о нашем благополучии? Но интуиция кричала об обратном.

Десмонд положил руку мне на плечо, готовясь в любой момент задвинуть меня себе за спину, и вывел из этой шеренги.

Эта колонна так и осталась стоять, и в какой-то момент я почувствовала, как его пальцы расслабляются.

Но затем от толпы хельвинов отделилась одна фигура, начав быстро нагонять нас.

— Ау?

Тот самый клыкастый пушок, что вытащил меня из-под поваленного дерева, где я так неудачно решила спрятаться, нагнал нас, недовольно фыркнув.

— В чём дело?

— Пф.

— Ты… хочешь пойти со мной?

— Аф.

Сложно жить в книжном мире без антидепрессантов или успокоительных. Вот так начнёшь с животными разговаривать и даже симптомы никак не купировать.

Впрочем, я на удивление быстро и легко приняла собственное сумасшествие. Десмонд, кстати, тоже.

Так мы и пошли дальше втроём.

* * *

— Нет, так не пойдёт, — сказала я, когда день начал клониться к вечеру.

И дело было не только в смертельной усталости. Не в том, что мне безумно хотелось принять душ, переодеться в чистую одежду и отдохнуть наконец.