— Знаю, — кивнула я, вспоминая книгу. — Должно быть либо очень сильное потрясение, желательно ещё и с угрозой жизни, либо…

Я запнулась, потому что второй вариант был для меня загадкой. Я знала, что некоторые пробуждают драконов каким-то странным образом, недоступным большинству, но каким именно не знала.

— Дракон всегда приходит на кровь, — бросил Десмонд. — И лучше тебе не знать, через что приходится пройти, чтобы этот зверь проснулся.

От его тона по коже побежали мурашки. Вроде бы он не сказал ничего определённого, но почему-то воображение очень живо представило картины, которые лучше никогда в реальной жизни не видеть.

— Почему тогда я…

— Что?

— Почему мой дракон не пробудился? Конрад ведь похитил меня, избил, почти… в общем, требования выполнены.

— Нет, — отрезал Десмонд.

И, как всегда, ноль подробностей. Захотелось зарычать и стукнуть его чем-нибудь. Но я, разумеется, сдержалась. 

— Ты можешь объяснить подробнее?

Десмонд наградил меня задумчивым взглядом своих багровых глаз, и я уже начала думать, что не услышу ответов, но на удивление он всё же начал рассказывать:

— Если бы он довёл задуманное до конца, а уже потом ты, разбитая и уничтоженная, убила его голыми руками в припадке ярости, пытаясь защитить свою жизнь, тогда твой дракон, скорее всего, пробудился бы. Нужно очень сильное эмоциональное потрясение и желание убивать.

Я сглотнула. Да уж, пожалуй, обойдусь без второй ипостаси. Всё равно и без неё плюшек достаточно много. Долгая жизнь и магия присутствует даже у тех, кто не пробудил дракона.

Так что Десмонд был прав. Мне лучше даже не думать об этом.

В книге как-то всё было более невинно. Та же Катарина пробудила дракона после смерти своей верной подруги, чтобы отомстить за её смерть. И слушая Десмонда, я начала понимать, что этот мир, кажется, отличается от канонного. Или же на страницах книги сильно сглаживали углы.

Впрочем, был один вопрос, который не давал мне покоя.

— То есть Конрад тоже когда-то оказался в ситуации, когда ему нужно было защищать свою жизнь голыми руками?

— Вряд ли.

— А как тогда?

— У королевской семьи и их приближённых есть способ. Достаточно тёмный ритуал, который требует не только крови, но и очень много денег. Настолько, что проводят его даже не всем наследникам.

Что ж, это многое объясняло.

Дальше шли молча. Я экономила силы и обдумывала всё, что произошло за этот день. Десмонд в принципе не горел желанием со мной общаться.

Несмотря на магическую мазь, места, куда приходились удары, всё ещё болели. А если учитывать, что меня и в живот отпинали, самочувствие было, мягко говоря, ниже среднего.

Но всё плохое когда-нибудь заканчивается, и когда солнце начало активно клониться к горизонту, Десмонд объявил привал.

Редкий лес в пламени костра выглядел как самая густая чаща из сказок. Но в целом было достаточно комфортно.

Под магическим куполом, что поставил Десмонд, оказалось тепло и даже уютно… если у кого-то повернётся язык сказать так про привал у костра посреди недружелюбного леса.

— Почему я не могу колдовать, — приуныла я, ковыряя палкой тлеющие угли.

— Потому что тебя этому не учили, — пожал плечами Десмонд.

— А как же природный талант?

Он повернулся ко мне и прищурился, слегка склонив голову.

— Скажи, как много ты знаешь тех, кто научился читать и писать, имея только природный талант?

— Хм… Поняла аналогию. Но всё же это несправедливо! Где возможность повелевать стихиями одним лишь усилием воли? Или предметами швыряться?

— Кажется, ты говоришь о доминантном даре. Он есть далеко не у всех, а уж шанс его раскрыть без обучения обычной магии настолько ничтожен, что почти равен нулю.

Я грустно вздохнула. Это понятно. Вполне логичный закон для всех миров. У кого-то талант к рисованию, у кого-то к математике, у кого-то ораторству. Но если детей не учить даже основам, много ли талантов раскроется? Шанс — один на миллион.

— А… Даниэллу тоже не учили магии?

На скулах супруга заходили желваки, и на секунду показалось, что мне не стоило касаться темы его сестры. Как будто ещё слишком рано. Хотя я понимала, что о ней нужно разговаривать, чтобы не превратить эту трагедию в череду когнитивных нарушений.

— Учили, — ответил он глухо через пару минут. — Я учил.

— Это здорово, — вздохнула я. — Наверняка она была очень счастлива.

— Её это не спасло.

— Я правда не знаю, что с ней произошло, и мне очень жаль. Я очень хорошо представляю, что она могла чувствовать.

Десмонд дёрнул щекой, выражая то ли согласие, то ли неприязнь. Я так и не поняла, что именно.

— И ещё я хотела сказать тебе спасибо.

Он удивлённо вздёрнул бровь.

— За что?