— Вот этого не знаю, госпожа. Да только с Дженни у него точно ничего не было. Когда б он успел?

— Она недавно начала работать?

— Давно. Несколько лет уж. Да только он раньше в замке этом почти не бывал, всё на войне пропадал. А коли приезжал, так на пару дней и с Дженни они наедине не оставались.

— Понятно…

Что ж, тем лучше. Значит, просто влюблённая дура. Это хорошо. Я не была уверена, что мужчина, приговоривший к казни свою любовницу, может в принципе поддаваться перевоспитанию.

После банных процедур Инга умилённо улыбнулась, взглянув на моё отдохнувшее лицо.

— Спасибо, что позволили мне быть рядом с вами, госпожа, и дали возможность объясниться.

Девушка поклонилась. Низко, словно прощаясь.

— Инга, ответь, почему ты так относишься ко мне?

— Как?

— Хорошо. Ты ведь совсем меня не знаешь. И всё равно плакала, ждала, что я вернусь, переживала. Хочешь и дальше служить мне?

— Хочу, конечно. Вы добрая госпожа, вам приятно и почётно служить.

— Добрая?

Я задумалась, пытаясь вспомнить, что такого доброго сделала этой девушке.

— Конечно! Не кричите, не бьёте, разговариваете со мной уважительно, почти как с равной, даже советуетесь иногда. Служить такой госпоже — счастье.

Какие здесь у сотрудников непритязательные критерии, однако.

— Встань, Инга, — распорядилась я. — И не думай собирать вещи. Я тебя не отпускаю.

— Что?

— Ты остаёшься на своей должности моей личной служанки.

— Правда?! — воскликнула она со смесью надежды и недоверия. — Но я ведь так виновата перед вами!

— С твоим комплексом вины мы потом разберёмся. А пока иди к Флоре и скажи, что я распорядилась перевести тебя ко мне на постоянную основу.

Инга просияла и убежала выполнять моё поручение. А я устало развалилась в кресле, думая о том, чтобы прямо здесь и заснуть, потому что до кровати слишком далеко.

Впрочем, долго отдыхать мне не позволили. Очень скоро раздался стук в дверь.

Супруг пришёл поговорить.

Я устало смотрела на дверной проём и в голове крутилась только одна мысль: всё же супруг у меня очень уж крупный товарищ.

Так загородить проход твоей тушей, чтобы даже Аида не видно было, это не у всех получится.

— Его покормили, — поставил меня в известность Десмонд.

Аид подтверждающее тявкнул, а потом подошёл и ткнулся мокрым носом мне в руку.

— И вот что тебе нужно? — спросила я. — Погладить всё равно не могу. У меня пальцы не лишние.

Пёсик посмотрел на меня, склонив голову, а потом коротко недовольно тявкнул и разлёгся мохнатым ковриком у моих ног.

Наверное, сожалел, что ему досталась такая хрупкая и никчёмная хозяйка, которая даже по холке потрепать любимую собачку не может.

Десмонд наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой со вселенским спокойствием. Впрочем, ничего удивительного. Он военный, причём в высоком звании. Такие как он не должны быть нервными, иначе вся армия полетит дракону под хвост.

— Спасибо, что позаботился о нём, — сказала я, пытаясь заполнить неловкую паузу.

Слишком уж много их с этим мужчиной. Несколько дней пути, и всё одна сплошная неловкая пауза.

— Если честно, я думала, что ты будешь против.

— Против чего? — уточнил супруг.

— Против того, чтобы оставить здесь Аида.

— А ты бы меня послушалась?

— Ты ведь можешь мне приказывать. Забыл?

Десмонд смерил меня слегка удивлённым взглядом, вздёрнув бровь. Но так ничего и не сказал.

— Так ты… только поэтому не был против? Потому что мне хотелось забрать Аида с собой?

— Как думаешь, что будет дальше?

Неожиданный вопрос. Настолько, что я зависла, пытаясь понять, что именно он имеет в виду.

— В глобальном смысле или как? Дальше я пойду спать. Или ты о смысле бытия?

Десмонд на секунду прикрыл глаза, а затем помассировал виски и ответил невпопад:

— Я привык к тому, что большая часть правящей семьи хочет моей смерти.

— Не так уж сильно хочет, раз ты всё ещё жив.

Супруг снова вздёрнул бровь в намёке то ли на вопрос, то ли на издёвку.

— Я не хочу сейчас говорить о степени их стремления избавиться от ненужного родственника.

— А о чём тогда хочешь?

— Ты теперь живёшь в моём мире, Агата. На тебя начнётся охота. Точнее, она уже началась. Попытка Конрада была первой, но не последней. Взывать к их совести бесполезно, подавать в суд тоже. Не знаю, где ты воспитывалась и как у семьи Фейд могла получиться такая дочь, но этот мир жесток. Убей, пока не убили тебя — таковы правила. Вот только ты их как будто бы не понимаешь.