Я ещё помнила, как вошла в этот шатёр. И даже как мне на голову опустился какой-то мешок. И как я пыталась закричать и вырваться.

А вот потом был один огромный провал в памяти.

В следующий раз я открыла глаза уже в совершенно другом месте и сразу же поймала взгляд Конрада, который зло и предвкушающее улыбался, глядя на меня.

— Не ожидала? — спросил Конрад.

Голова раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота, а мысли витали в голове словно вялые мухи.

Все симптомы жёсткого похмелья налицо.

Дерзить в таком состоянии сложно, но я ведь профессионал.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в каком-то деревянном доме. Причём принадлежит он явно не аристократу. Скудная, почти отсутствующая обстановка намекала, что дом давно заброшен. Я так и вовсе на полу валялась.

Застонав, я села, чтобы не чувствовать себя совсем уж уязвимой перед Конрадом.

— Признаться, нет. Надеялась, что никогда тебя больше не увижу. Не учла, что ты как таракан — пролезешь везде.

Конрад оскалился. И от этой гримасы его красивые черты так исказились, словно из глубины настоящее лицо начало проглядывать.

Верхняя губа приподнялась, обнажая ряд белоснежных зубов, глаза полыхнули безумным огнём.

— Кажется, ты ещё не поняла, в каком положении оказалась, моя дорогая бывшая невеста, — протянул он.

А потом коротко замахнулся и без предупреждения ударил меня по лицу.

Пощёчина вышла такой, что искры из глаз посыпались. Голова мотнулась вбок, и я снова упала на пол, ударившись плечом.

«Хорошо хоть на ноги встать не успела, было бы больнее», — подумалось мне.

— Ты сделала неверный выбор, Агата, — продолжил свою мысль Конрад. — Мало того что унизила меня, так ещё и усилила этого ублюдка.

— Вот смотрю на тебя и понимаю, что не такой уж плохой, — хмыкнула я.

Мимика далась тяжело. Место удара горело огнём и стягивало всё сильнее, словно там прямо сейчас формировался внушительный отёк.

Да и говорить получалось с трудом — голос дрожал.

— Какая ты, оказывается, дура.

Вот здесь я спорить не стала. Каюсь, несовершенна.

Только дура может назвать Десмонда неплохим выбором. Он ужасен. Он заставил меня простоять на ногах всю ночь, что тянет на пытки. Но если сравнивать с Конрадом…

Впрочем, неважно. Я не желала разбираться в сортах дерьма, оценивая, какое из них меньше пахнет.

— Могла выйти за меня замуж и стать принцессой. Королевой в будущем.

— Вряд ли ты бы позволил мне дожить до этого момента, — покачала я головой. — Рядом с такими мерзавцами, как ты, женщины вообще долго не живут. А если их ещё и бить, то шансы дожить до старости и вовсе стремятся к нулю.

Наверное, чтобы подтвердить мои слова, Конрад ударил ещё раз.

Схватил за волосы, приподняв, и отвесил ещё одну пощёчину. Для симметрии.

Из горла вырвался болезненный стон.

Господи, зачем я его провоцирую? Передо мной классический пример либо нарциссического, либо антисоциального расстройства личности. Пациент демонстрирует полное отсутствие эмпатии, а ещё высокомерие, безжалостность. 

С такими мужчинами, особенно в припадке ярости, нужно говорить тихо, медленно и коротко. Лучше по кругу повторять одну и ту же безопасную фразу. А я язвить принялась.

Это не Десмонд, который почему-то терпит мои выпады и даже заткнуться не приказывает.

Чёрт, вот уж не думала, что буду по супругу скучать!

Пока я думала, Конрад принял моё молчание за очередное оскорбление. То ли посчитал игнорированием, то ли ещё что. Какая разница?

Поднявшись, он коротко замахнулся и пнул меня ногой в живот.

От боли скрутило так, что я непроизвольно приняла позу зародыша. Этого тоже делать не стоило. Столь уязвимое положение может спровоцировать на дальнейшую агрессию, подстегнув чувство контроля и власти у такого ублюдка.

Постаравшись разогнуться, я начала отползать назад. Не резко, понемногу, чтобы этого почти не было заметно.

— Подожди, — прохрипела я. — Дай отдышаться.

Голос тихий, спокойный, монотонный.

Сосредоточившись на решении этой ситуации, я почти перестала чувствовать боль.

Это сработало. Новых ударов пока не последовало.

— Я понимаю, что ты очень зол.

— Именно, — скривился Конрад. — Думала, можешь меня опозорить на всю страну, а потом выскочить замуж за этого ублюдка и жить счастливо?

— Ты прав, мне не стоило так поступать.

— Понимаешь, значит, — оскалился он. — Но уже ничего не изменить. Ты подписала себе смертный приговор, когда позволила провести обряд Илтараксис. Нужно было выпить яд перед свадьбой, тогда хотя бы не мучилась. И не усилила бы этого ублюдка, который всё никак не может сдохнуть на войне.

— Мне было страшно. Я хотела жить.