— Ты просчиталась, сучка. Никто не собирается оставлять тебя в живых, давая Вангарду такой инструмент против королевской семьи.

Интересно, чем же я им так помешала? Канонная Агата слишком много знает или дело ещё в чём-то?

Не время выяснять.

— Я уже никак не могу вам навредить.

— Не прикидывайся дурой!

Все мои попытки отползти подальше были перечёркнуты одним шагом Конрада ко мне. Он снова схватил меня за волосы. И глядя в эти багровые глаза с весомым налетом бешенства, я поняла, что мне конец. Он сейчас меня убьёт.

— И ты подозрительно спокойна, тварь. Что, надеешься на чудесное спасение или на быструю смерть? Зря.

Я сглотнула. Вся выдержка рассыпалась, а заготовленные ранее, заученные на лекциях слова и методики упорхнули из мыслей.

Остался только страх.

— Но не переживай, умрёшь ты действительно не сразу. Сначала ты должна понять, что ты натворила.

Навалившись на меня, он обдал лицо отвратительно горячим дыханием. Дёрнувшись в попытке вырваться, я получила ещё один удар и пока пыталась справиться с дезориентацией после него, Конрад заломал мне руки.

— Видишь ли, дорогая бывшая невеста, я намерен получить то, что мне причитается по праву.

Жадная рука полезла под юбку. Я забилась в отчаянных попытках вырваться.

— Жаль, что этот ублюдок Вангард был первым. Но ничего, ради тебя я побуду немного небрезгливым и закрою глаза на то, что ты уже починный товар.

— Не нужно.

— Не нужно? О нет, Агата, очень нужно. Я хочу, чтобы перед смертью ты поняла, как сильно просчиталась.

— Нет! Нет! Пожалуйста, не надо.

Я забыла обо всём, чему меня учили. О том, что нельзя умолять и плакать — это только подстёгивает эго насильника. О том, что нужно говорить спокойно, чтобы не спровоцировать агрессию. О том, какие фразы нужно повторять.

Мне просто было страшно, мерзко, отвратительно. И я пыталась вырваться. Билась, как бьётся рыба, попавшая в сети.

Ну же! Я ведь в магическом мире. В сказке, хоть и страшной. Почему же во мне не могут внезапно проснуться какие-то способности?

— Какая бойкая. Мне это нравится. Приятнее будет ломать, — отвратительно улыбнулся Конрад.

В ответ я закричала. Вложив в этот крик всю ярость, всё отвращение и всю беспомощность, что сейчас испытывала.

Я знала, что силы неравны. Рано или поздно он сорвёт с меня одежду, надругается, а потом убьёт. И единственное, что я могу делать — кричать, чтобы у мерзавца хотя бы ухо заболело.

— Кричи, — разрешил Конрад. — Люблю, когда женщины кричат. А ты, моя дорогая Агата, будешь кричать очень долго. До самой смерти.

Хлопок двери почти не был слышен за стуком моего сердца. А вот голос прогремел так неожиданно, что заставил замереть не только меня, но и Конрада.

— Не думаю, — прокатился по убогой комнате низкий бас, — что ты верно опередил того, кто сегодня умрет.

Повернув голову до боли в шее, я увидела, как в этот полупустой и давно заброшенный дом входит Десмонд Вангард.

Клянусь, я ещё никогда не была так рада видеть своего супруга!

— Я думаю, сегодня тебе следует готовиться исключительно к своей смерти, братец, — оскалился Десмонд.

Конрад всё ещё прижимал меня к полу, а я, воспользовавшись его замешательством, укусила его за руку.

Он выругался и отдёрнул ладонь, немного переместив вес тела. Я тут же резко согнула ногу, пытаясь окончательно оставить наследника престола без бубенцов.

В первый раз не получилось, может, во второй раз повезёт?

Бывший жених ещё особо не понял, как переменилась расстановка сил. За бубенцы свои пострадавший переживал, наверное. Но бежать не пытался.

А Десмонд в два шага преодолел расстояние, схватил Конрада за шкирку и откинул в другой угол так, словно тот был не взрослым и, чего греха таить, сильным мужчиной, а новорождённым котёнком.

— Я знал, что ты ничтожество, — прошипел Десмонд, надвигаясь на брата. — Но даже для тебя это низко.

— А что, — усмехнулся Конрад. — Так понравилась эта девка, что готов забыть о своей несчастной сестричке?

Очень хотелось посмотреть, не бился ли товарищ головой. Его сейчас по стенке тонким слоем размажут, а он ещё и провоцирует!

А потом вспомнила, как сама общалась до того, как пощёчин не надавали, и поняла, что стукнутых на голову здесь двое. Возможно, даже трое.

— Как любезно с твоей стороны напомнить об этом. Сейчас причастных к её смерти станет на одного меньше, — оскалился Десмонд.

Ой, оказывается, когда он так плотоядно улыбается не мне, смотреть на это намного приятнее. Почти как на произведение искусства, я бы сказала. Загляденье!

И то, как перекосило Конрада, тоже зрелище, достойное холста!