— Я делаю только больно, на тренажерах. Массаж делает Аркадий. Мужчина с руками кузнеца.

Парень тихо, грудно рассмеялся. Звук оказался чертовски приятным.

— Тогда пас. Я у вас в городе проездом, в отпуске. Месяца мне вполне хватит, чтобы не потерять форму. Хотя… — он чуть прищурился, окидывая меня оценивающим взглядом, от которого под одеждой стало жарко. — Если в этом зале все тренеры выглядят так же, как вы, боюсь, моя тренировка будет сильно отвлекать от железа.

— Не волнуйтесь, — я чуть наклонила голову, одарив его своей фирменной улыбкой «стервы». — В моем зале смотрят на блины от штанги, а не на чужие задницы. Паспорт, пожалуйста. Для оформления.

Он хмыкнул, явно оценив отпор. Ему явно редко отказывали. Порывшись в заднем кармане джинсов, он вытащил бордовую книжечку и положил на стойку.

Я раскрыла паспорт на странице с пропиской. Москва, кто бы сомневался. Перелистнула на главную.

Баженов Виктор Александрович.

Красиво звучит. Я скользнула взглядом ниже, к дате рождения. И внутренне скривилась.

Год рождения: 1998.

Двадцать шесть лет. Мать твою, ему двадцать шесть! Мне в этом году стукнет тридцать семь. Разница в одиннадцать лет. Когда я заканчивала школу и тайком курила за гаражами, этот Баженов Виктор Александрович еще пешком под стол ходил и мультики смотрел.

Вся магия моментального влечения разбилась о сухие цифры в паспорте. Мой непреложный закон: никаких малолеток. Мне нужен мужчина, который умеет брать на себя ответственность, а не юный жеребец с бурлящим тестостероном, которому нужны только развлечения на курорте. Да, тело у него — просто гребаный шедевр, но связываться с мальчишкой? Увольте. У меня дома одна такая же подросток живет, мне хватает.

Я с громким щелчком захлопнула паспорт, возвращая на лицо маску абсолютного равнодушия.

— С вас восемь тысяч, Виктор Александрович, — сухо сказала я, пробивая чек. — Оплата картой или наличными?

Он удивленно вскинул бровь. Его наглая улыбка слегка померкла, но в глазах зажегся азарт. Огонек охотника, который понял, что дичь не собирается падать к его ногам.

— Картой, — медленно произнес он, доставая пластик. — И можно просто Виктор. Для своих.

— Карту прикладывайте сюда, просто Виктор, — я постучала ногтем по терминалу. — Рита сейчас выдаст вам браслет и покажет раздевалки. Хорошей тренировки.

Я отвернулась к монитору, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но спиной, всем своим существом, я чувствовала его цепкий, горячий взгляд, которым он сверлил меня до тех пор, пока не скрылся за дверью мужской раздевалки.

Малолетка. Самовлюбленный, красивый как бог, чертовски сексуальный малолетка.

Через час, настало время моей собственной тренировки. День ног и ягодиц — святое дело.

Я заняла помост у зеркала, загрузила на штангу рабочие пятьдесят килограммов и начала делать румынскую тягу. Спина прямая, лопатки сведены, таз уходит назад до сильного натяжения в бицепсе бедра. Вдох — вниз, мощный выдох — наверх, прожимая ягодицы.

— Игоревна… мать твою за ногу… — раздался сдавленный шепот прямо над моим ухом.

Я чуть не сбила дыхание. Рита, вместо того чтобы проверять запасы воды в баре, стояла, привалившись плечом к стойке с гантелями, и невидящим взглядом пялилась куда-то мне за спину. Ее зрачки были расширены, а грудь вздымалась так, будто это она сейчас тягала железо.

— Рита, брысь на рабочее место, — процедила сквозь зубы, опуская штангу и чувствуя, как горят мышцы.

— Карина, я не могу. У меня сейчас яичники взорвутся. Ты только посмотри на этого жеребца…

Я непроизвольно скосила глаза.

Виктор Баженов, делал тягу верхнего блока. Он стоял спиной к нам, и, боже всемогущий, это было зрелище, достойное выставки в Лувре. Черная майка промокла от пота и прилипла к телу, обрисовывая каждую мышечную впадинку. Широчайшие мышцы спины бугрились и перекатывались под кожей при каждом его движении, словно живые стальные тросы.