Но разум и уязвленная гордость изо всех сил бьют по тормозам. Я вжимаюсь лопатками в жесткую спинку стула и упрямо вздергиваю подбородок.

— Нет.

В его глазах вспыхивает опасный, хищный огонек. Он не злится на мой отказ, скорее — принимает вызов. Виктор подается немного вперед, не разрывая нашего зрительного контакта.

— Я соскучился.

Сцепляю руки на коленях под столом так крепко, что даже больно. Собираю в кулак всю свою жалкую, трещащую по швам выдержку, смотрю прямо в его наглые, темные глаза и бросаю:

— Так сам и иди.

Виктор плавно поднимается со своего места, обходит стол и останавливается прямо передо мной. Я не успеваю даже вдохнуть, когда он вдруг опускается на колени. Его большие, горячие ладони ложатся на мои бедра, мягко, но настойчиво разворачивая меня вместе со стулом к себе.

А затем он делает то, от чего у меня окончательно сбиваются все настройки: Виктор просто кладет голову мне на колени.

Его руки продолжают медленно, успокаивающе гладить мои бедра сквозь ткань одежды. От этого прикосновения, от тяжести его головы на моих ногах по телу разливается обжигающая, предательская слабость.

— Сильно злишься, что не попрощался? — его голос звучит глухо, вибрируя где-то у меня на коленях.

— Сильно, — честно выдыхаю я, глядя на его темную макушку.

— Мой косяк, — тяжело вздыхает Баженов. — Опять.

Мои руки живут своей, отдельной от разума жизнью. Я не могу удержаться — пальцы сами тянутся к нему, зарываются в густые, жесткие волосы на затылке. Я слегка массирую его кожу, чувствуя, как от удовольствия у меня самой перехватывает горло. Я закусываю губу, чтобы не издать постыдный стон. Как же мне этого не хватало. Как же мне не хватало его.

— Опять? — тихо переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А где-то был еще косяк?

Виктор замирает. Мой вопрос повисает в воздухе, но он его игнорирует. Медленно поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Взгляд его темных глаз пробирает до самого нутра, выворачивая душу наизнанку.

— А ты скучала по мне? — спрашивает он в лоб.

«Я умирала, пока тебя не было».

— Времени не было.

Баженов мягко, но уверенно раздвигает мои колени, подается вперед и встраивается прямо между моих ног. Теперь он так близко, что наши лица оказываются почти на одном уровне.

Он смотрит мне прямо в глаза, не моргая.

— Я тебя обидел. Прости.

Я судорожно сглатываю.

Ком в горле становится размером с яблоко.

Сложно, невыносимо сложно оставаться спокойной и мыслить здраво, когда он так близко. Когда его тепло согревает меня изнутри, а его глаза смотрят с такой пугающей, пронзительной нежностью. Мне хочется разрыдаться, уткнуться носом в его плечо и выбить из него всю душу за ту боль, что я пережила. Но я заставляю себя держать спину прямо.

— За что ты просишь прощения, Баженов? — эти слова даются мне с колоссальным трудом, но я заставляю их звучать твердо. — С самого начала наш уговор был просто на секс. Он был. А потом ты уехал. Всё честно.

Виктор подается еще немного вперед и медленно, осторожно прижимается своей чуть колючей щекой к моей.

Я застываю.

Мои легкие мгновенно спазмируются, и я буквально перестаю дышать. Весь мир сужается до его горячего дыхания на моей коже и бешеного стука моего собственного сердца, которое, кажется, вот-вот пробьет ребра.

— У меня ничего с ней не было, — вдруг хрипло произносит он прямо мне в ухо.

Мысли путаются.

— С кем?

Его большие горячие ладони скользят вверх по моему животу, смело забираясь под футболку. Жесткие пальцы обжигают голую кожу, начинают медленно, почти гипнотически поглаживать мою талию.

— С девушкой, которую ты увидела в то утро, — его губы скользят по моему виску. — Не помню, как ее зовут.

Я судорожно втягиваю воздух сквозь сжатые зубы, пытаясь удержать ускользающую нить реальности.

— И ты говоришь мне это, потому что?..