Фраза «мы друг другу никто» стала для меня отличным отрезвляющим душем. Баженов сам очертил границы, сам напомнил мне правила, и я, наконец, решила играть по ним по-настоящему.

Секс без обязательств? Отлично. Значит, никаких обязательств подстраивать свою жизнь под его график у меня тоже нет.

Раньше стоило ему написать «приезжай», как я бросала все дела, перекраивала планы и летела к нему в гостиницу, предвкушая вечер. Теперь эта схема сломалась. Я больше не бежала по первому звонку.

В этот же вечер, когда он скинул короткое «Жду», я ответила: «Сегодня никак, я занята». И не стала ничего объяснять.

На следующий день он позвонил днем, предложив пообедать и заехать к нему. Я сказала, что у меня много работы, и сбросила вызов первой.

Приезжала только тогда, когда мне это было удобно, когдая́этого хотела, не испытывая ни малейших угрызений совести.

Вот только Баженову такой расклад явно не зашел. Он видимо привык контролировать всё и всех. Привык, что женщины в его жизни — это удобная опция, которая активируется по щелчку пальцев.

Моя внезапная автономность и холодность пробивали брешь в его идеальной картине мира, и с каждым моим отказом в его голосе по телефону звучало всё больше глухого раздражения.

Терпения у него хватило ровно на три дня.

Был вечер четверга. Я как раз заканчивала тренировку в своем клубе. Настроение было отличным — эндорфины после тяжелого седа сделали свое дело, тело приятно гудело от нагрузки. Я стояла у стойки с гантелями, поправляя растрепавшийся хвост, когда краем глаза уловила какое-то движение у входа в кардио-зону.

Люди вокруг инстинктивно расступались.

Я повернула голову и замерла.

Прямо по залу, игнорируя правила и возмущенные взгляды дежурного тренера, шел Баженов.

Его тяжелый взгляд сканировал пространство, пока не наткнулся на меня.

Витя остановился.

Челюсти сжаты, в глазах — темное, не предвещающее ничего хорошего раздражение. Он не стал звать меня или махать рукой. Просто кивнул в сторону выхода, всем своим видом показывая: «Что есть разговор».

Ну чтож, поговорим.

В субботу мы с Ритой снова оказались в клубе.

Грохотала музыка, по залу скользили лучи неона, а в воздухе витал привычный запах дорогого парфюма, алкоголя и разгоряченных тел.

Мы стояли у столика с коктейлями, когда Рита, перекрикивая басы, пихнула меня локтем в бок:

— Твой сегодня танцует?

Я пожала плечами, делая вид, что мне абсолютно всё равно, и отпила через трубочку.

— Не знаю. Мы два дня не разговариваем.

Рита вытаращила на меня свои идеально накрашенные глаза:

— Расстались⁈

— Рит, мы и не встречались, чтобы расставаться, — я поморщилась. — Нельзя закончить то, чего не было.

— Ой, да брось, это всё формальности! По факту же вы были вместе.

— Относительно, — хмыкнула я. — Мы были вместе ровно в те моменты, когда занимались сексом. А потом расходились по своим жизням.

Внутри больно кольнуло.

— Ты такая черствая, Карин, — Рита покачала головой, глядя на меня с укором. — Я же видела, как он на тебя смотрел.

— Дорогая, он так смотрит на всех, у кого есть вагина и хоть немного смазливая мордашка. Это его работа и стиль жизни.

Рита вдруг нахмурилась, переваривая мои слова, и ее губы обиженно надулись.

— То есть, по-твоему, я страшная?

— Что? — я поперхнулась коктейлем. — При чем тут это?

— Ну, на меня он не смотрел! И не предлагал секса. Ни намека. А я бы была не против, между прочим! Мужик-то огонь.

— Рита!

— А что? — она невинно захлопала ресницами.

Я только закатила глаза, решив не развивать эту тему.

На сцене сменялись парни: один в образе полицейского (пошло), другой — пожарного (безвкусица), третий выдавал сложную акробатику на пилоне (интересно).

Мы смеялись, оценивали фигуры, Рита пару раз даже сунула купюры в резинку чьих-то трусов.

Было весело, легко, и я почти убедила себя, что всё отлично.

Почти.

Если бы не постоянная, тупая боль под ребрами.