Мой побег с тренировочной площадки больше напоминал тактическое отступление. Я шла по коридору к раздевалкам, чеканя шаг, а в ушах всё ещё звенел этот низкий, пробирающий до костей шепот Баженова про забивание гвоздей.

«Господи, Карина, тебе тридцать шесть. Ты взрослая, адекватная женщина. У тебя бизнес, ипотека закрыта, дочь-подросток. Возьми себя в руки!» — мысленно орала на себя, чувствуя, как под спортивным топом бешено колотится сердце, а между бедер предательски пульсирует влажный жар.

Коридор делился на две зоны: налево — общие мужские и женские раздевалки с душевыми, направо — служебный отсек. Мой личный кабинет и примыкающая к нему небольшая, но комфортная персональная душевая находились именно там.

Я толкнула тяжелую дверь с табличкой «Только для персонала», мечтая поскорее забраться под ледяную воду и смыть с себя это наваждение. Мои пальцы слегка дрожали, когда я достала ключи. Я вставила ключ в замочную скважину своей душевой, повернула, и в этот момент позади раздались тихие, пружинистые шаги.

Я резко обернулась, выронив связку ключей. Они со звоном упали на кафель.

Виктор Баженов стоял в двух шагах от меня. Обманчиво расслабленный, с перекинутым через плечо полотенцем. Его черная майка всё так же облепляла влажный от пота торс, а темные глаза в полумраке коридора казались абсолютно черными. Хищными.

— Вы заблудились, Виктор Александрович? — мой голос прозвучал куда более хрипло, чем я планировала. — Мужская раздевалка напротив.

Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперед. Медленный, тягучий, словно хищник, загоняющий лань в угол. Запах бергамота, смешанный с запахом разгоряченного мужского тела, ударил мне в ноздри, окончательно отключая остатки здравого смысла.

Он наклонился, не разрывая зрительного контакта, и поднял мои ключи с пола.

— Я прекрасно знаю, где мужская, Карина, — его голос понизился до бархатного, вибрирующего рыка. — Но вы забыли на тренажере свою бутылку с водой.

Он действительно держал в свободной руке мою розовую бутылку. Но то, как он смотрел на мои губы, не оставляло сомнений: вода — это последнее, что его сейчас интересовало.

— С-спасибо, — я протянула руку, чтобы забрать ее, но он перехватил мое запястье.

Его пальцы, жесткие, горячие, сомкнулись на моей коже. Татуировка на его предплечье оказалась прямо перед моими глазами.

Мое дыхание сбилось.

Я должна была отдернуть руку. Должна была сказать, что выгоню его из зала, вызову полицию… Да что угодно!

Но когда он сделал еще один шаг, вплотную прижав меня к двери, мой мозг просто отключился. Все мои предрассудки, возрастные рамки, статус — всё это сгорело в ту секунду, когда его бедро плотно вжалось между моих ног, прямо туда, где я изнывала от желания.

Из моего горла вырвался тихий, жалкий стон.

— Тише, — выдохнул он мне в губы.

Он толкнул дверь за моей спиной, и мы ввалились в полутемную душевую.

Щелкнул замок — он запер нас изнутри.

В тесной кабинке, отделанной темным кафелем, воздух мгновенно стал раскаленным. Я даже не успела пискнуть, как Виктор отшвырнул бутылку и полотенце в сторону, впечатал меня лопатками в стену и впился в мои губы.

Это не был нежный поцелуй. Это был захват территории. Он целовал жестко, властно, сминая мои губы, проникая языком так глубоко и жадно, словно хотел выпить меня до дна.

Я застонала ему в рот, мои руки сами метнулись к его широким плечам, впиваясь ногтями в мышцы сквозь влажную ткань майки.

Мое тело престало мне принадлежать.

Оно реагировало на него так, словно всю жизнь ждало именно этих грубых, сильных рук.

Его ладонь скользнула по моей шее, большой палец надавил на горло — не больно, но властно, заставляя запрокинуть голову.

Точно так же, как делал Мистер В. на видео! Эта мысль мелькнула и исчезла в тумане похоти.

— Какая же ты охуенная, — хрипло выдохнул он мне в шею, обжигая кожу горячим дыханием и кусая линию ключицы. — Строгая сучка в зале, а сейчас дрожишь рядом мной, как девочка.