А потом из динамиков раздались первые биты того самого трека.

Зал взорвался визгом.

Женщины вокруг нас оживились, подаваясь ближе к сцене. Я знала этот выход наизусть. Сейчас появится Баженов, с его невыносимой, давящей харизмой, и начнет сводить с ума этот зал.

Только я смотреть на это не собиралась.

Хватит с меня Баженова и его шоу.

Я круто развернулась спиной к сцене, протиснулась сквозь толпу восторженно визжащих женщин и направилась к бару, который на время выступления главной звезды клуба заметно опустел.

— Текилу. Двойную, — попросила бармена, забираясь на высокий стул.

За спиной ревела толпа — Витя явно вышел на сцену и начал творить свою обычную порочную магию. Я сосредоточенно смотрела, как бармен наливает прозрачную жидкость в шот, и твердо дала себе слово даже не оборачиваться.

— Скучаешь? — раздался над ухом бархатистый мужской голос.

Я повернула голову.

Рядом сидел парень — высокий, с идеальной укладкой темных волос и в расстегнутой на три пуговицы шелковой рубашке.

Я присмотрелась и узнала его: он выступал минут двадцать назад. Тот самый танцор, который выдавал сумасшедшую акробатику и сорвал свою порцию оваций.

— Скорее, прячусь от безумия, — я кивнула через плечо в сторону гудящего танцпола. — А ты сбежал от поклонниц?

Он усмехнулся, блеснув ровными белыми зубами. Вблизи он оказался еще симпатичнее, чем на сцене: проницательные карие глаза, четко очерченные скулы и очень расслабленная, уверенная манера держаться.

— Можно и так сказать. Решил сделать перерыв и увидел потрясающе красивую девушку, которая почему-то игнорирует наше главное шоу. Я Макс, кстати.

— За девушку, спасибо. Карина, — я чуть улыбнулась, забирая свою текилу.

Внимание Макса было приятным. Оно обволакивало, не давило и, что самое главное, отлично отвлекало от мыслей о том, что происходит сейчас на сцене.

— Очень приятно, Карина, — Макс заказал себе виски со льдом и повернулся ко мне всем корпусом, опираясь локтем о барную стойку. — И часто ты приходишь в такие места, чтобы сидеть у бара с таким независимым видом?

— Только по особым поводам. Сегодня, например, как раз отмечаю независимость.

— Ого. Звучит интригующе. И от кого же мы независимы? От начальника, от парня или от здравого смысла?

— От мужского эгоизма, — парировала я, слизывая соль с запястья и опрокидывая шот текилы. Горячая волна тут же прокатилась по пищеводу.

Макс рассмеялся, отпивая свой виски.

— Знаешь, я готов компенсировать тебе весь ущерб от чужого эгоизма. У меня сегодня выступлений больше нет, смена закончилась. Можем начать с еще одного коктейля, а там… как пойдет.

Его взгляд медленно, со знанием дела скользнул по моим губам, затем спустился в вырез топа и снова вернулся к глазам. В этом взгляде не было тяжести Баженова или его давящего собственничества. Это был легкий, откровенный флирт. Игра, в которую мне вдруг отчаянно захотелось сыграть.

— Заманчивое предложение, Макс, — я подперла щеку рукой, глядя на него из-под ресниц. — И как ты планируешь компенсировать? Устроишь мне индивидуальный приват?

— Зачем же ограничиваться танцем? — он наклонился еще ближе. — Я умею быть гибким не только на сцене, Карина.

— Да что ты говоришь…

Резкий свет резанул по глазам так, словно мне в лицо плеснули кислотой.

Я со стоном зажмурилась. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело казалось чужим, тяжелым и липким. В нос ударил незнакомый запах — смесь мужского парфюма, перегара и сигаретного дыма.

С трудом разлепив веки, я уставилась в чужой серый потолок.

Слева раздался мерный, тяжелый вздох.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову. На смятых простынях, раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку, спал Макс. Одеяло сползло, обнажив его татуированную спину.

Сглотнула вязкую слюну и попыталась осторожно отодвинуться на край кровати, но неожиданно наткнулась бедром на что-то горячее. Точнее, на кого-то.

Сердце пропустило удар, рухнув куда-то в желудок.