Он подмигнул мне, развернулся и, не оглядываясь, вышел из душевой, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна.

Шум воды казался оглушительным. Я медленно сползла по кафелю вниз, садясь прямо на мокрый пол кабинки, и обхватила руками дрожащие колени.

Между ног всё еще болезненно, но безумно сладко пульсировало. В воздухе витал терпкий запах секса.

Я откинула голову назад, подставляя лицо под горячие струи воды, и истерично рассмеялась.

Блестяще, Карина.

Просто мать его блестяще.

Ты только что отдалась первому встречному парню в собственной служебной душевой.

Отдалась так, что даже пикнуть не успела. И хуже всего было то, что прямо сейчас, сидя на мокром кафеле с трясущимися руками, я до одури, до скрипа в зубах хотела, чтобы он вернулся и сделал это снова.

— Номер шестьдесят девять! — эхом разнеслось по залу.

Я замерла, глядя на золотистый жетон в своей ладони так, словно он вдруг превратился в ядовитую змею. В ушах стоял гул. Я? Выиграла? Карина Игоревна, женщина, которая за всю свою жизнь даже сто рублей в лотерейку не выигрывала, сорвала главный куш в стрип-клубе?

— Счастливица, отзовитесь! Поднимите руку! — подзадоривал ведущий.

Я даже моргнуть не успела, как Рита с диким визгом вцепилась в мое запястье и с силой вскинула мою руку с номерком высоко вверх.

— Здесь! Она здесь! — заорала подруга так, что на нас обернулась половина партера.

Свет одиночного софита мгновенно ударил мне в лицо, ослепляя. Зал взорвался аплодисментами, завистливыми вздохами и свистом.

— Потрясающе! — промурлыкал ведущий. — Наша победительница найдена! Леди, прошу вас, проследуйте за охраной в VIP-комнату номер три. Ваша ночь начинается прямо сейчас.

Ко мне уже направлялся здоровяк в черном костюме. Я медленно поднялась с бархатного диванчика, чувствуя, как ноги стали ватными.

— Карина, иди! — Рита толкнула меня в спину, ее глаза горели фанатичным блеском. — Иди, мать твою! И чтобы всё запомнила! До мельчайших подробностей! Каждое движение, каждый кубик пресса! Завтра будешь докладывать!

Я кивнула, находясь в какой-то прострации, и пошла за охранником сквозь расступающуюся толпу. Сердце колотилось где-то в горле.

Мы свернули в темный коридор, музыка стала тише. Охранник молча распахнул передо мной тяжелую, обитую кожей дверь с золотой табличкой «3» и, дождавшись, пока я войду, закрыл ее за мной. Замок тихо щелкнул.

Я огляделась. Помещение было небольшим, но безумно стильным. Глубокие бордовые тона, тяжелые бархатные портьеры, приглушенный неоновый свет, льющийся откуда-то снизу. Воздух был пропитан запахом дорогого алкоголя, терпкого парфюма и… чего-то неуловимо знакомого. В центре комнаты, под мягким лучом света, стояло массивное кожаное кресло.

— Садись на стул, — раздался из полумрака низкий, вибрирующий мужской голос. — Расслабься.

По спине пробежал табун мурашек. Этот голос…

Из темного угла комнаты неспешным, пружинистым шагом хищника вышел мужчина. На нем были только свободные черные брюки и расстегнутая на все пуговицы шелковая рубашка, обнажающая идеальный, каменный рельеф груди и живота. Свет мазнул по его левой руке, выхватывая сложную геометрию черной татуировки.

Я перестала дышать.

Это был он.

Мой двадцатишестилетний ночной кошмар, мой позор в душевой и причина, по которой я уже два дня вздрагивала от каждого шороха в зале.

Виктор Баженов.

Только сейчас на его лице красовалась черная полумаска, скрывающая верхнюю часть лица до скул. Точно такая же, как у…

Мысль оборвалась на полуслове, мозг просто отказался обрабатывать информацию, пока Баженов медленно стянул маску одной рукой и небрежно бросил ее на низкий столик. На его губах заиграла та самая, до боли знакомая наглая усмешка.

— С днем рождения, Карина, — бархатным баритоном произнес он, складывая свои разрисованные руки на груди.