Он повернулся ко мне и сделал шаг вплотную, загораживая меня от тонированных окон машины своей широкой спиной, чтобы дочь точно ничего не увидела. Опустил голову так низко, что я почувствовала запах его парфюма, и его глаза потемнели, наполняясь тяжелым, откровенным желанием.

— У тебя потрясающая дочь, Карина — интимно, обжигающе прошептал он мне прямо в губы. — А вот тоналка тебя не спасла.

— Что? — пискнула, инстинктивно дернув рукой к шее.

— Я всё равно вижу этот след, и меня от этого кроет так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не зажать тебя прямо здесь, на капоте. Дочь твоя… маленькая еще.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как по телу бежит предательская дрожь, а внизу живота разливается сладкий, тянущий жар.

— Ты обещал вести себя прилично.

— Я и веду, — он дьявольски улыбнулся, отступая на шаг и плавно открывая передо мной пассажирскую дверь. — Прошу вас, Карина Игоревна. Нас ждут великие дела.

Вечер опустился на базу отдыха незаметно, укрыв сосновый лес густыми, прохладными сумерками.

Воздух пах хвоей, дымом и жареным мясом. База «Сосновый берег» изменилась до неузнаваемости. Я сидела в плетеном кресле на открытой террасе нашего арендованного домика, кутаясь в теплый плед, и задумчиво смотрела на подсвеченные гирляндами дорожки.

Последний раз мы были здесь с Игорем, когда Соне едва исполнилось пять. Тогда тут стояли скрипучие советские деревянные бараки, пахло сыростью, а удобства находились в отдельном кирпичном здании на другом конце территории. Игорь тогда весь выходной ныл из-за комаров и отсутствия нормального интернета. Сейчас же на месте тех сараев возвышались стильные эко-сферы и треугольные А-фреймы с панорамными окнами, теплыми полами и дизайнерским ремонтом.

Время идет. Всё меняется. И я изменилась тоже.

Перевела взгляд на зону барбекю в паре метров от террасы.

Там, в свете уличных фонарей, стоял Баженов. Он переоделся в серые спортивные штаны и черную футболку. Виктор ловко орудовал щипцами, переворачивая шипящие на решетке стейки, и о чем-то непринужденно болтал с Соней, которая сидела на бревне у мангала с кружкой горячего чая в руках.

Смотреть на них было странно. И… на удивление уютно.

— Слушай, Вить, а кем ты вообще работаешь? — вдруг долетел до меня голос дочери. — Ты сказал, что мама — твоя начальница, но я тусуюсь в зале почти каждый день и ни разу тебя там не видела. Ты новенький или типа в офисе сидишь?

Я замерла, покрепче вцепившись в края пледа. Сердце сделало тревожный кульбит.

Виктор даже не повернул головы в мою сторону. Он спокойно перевернул последний кусок мяса и ответил:

— Я не тренирую в зале, Сонь. Я танцор.

— Правда? — дочь мгновенно оживилась. — Круто! А какие танцы? Бальные?

— Нет, не бальные, — Виктор усмехнулся, глядя на тлеющие угли. — Контемп, хип-хоп, акробатика на пилоне. Смешанные стили, в основном упор на пластику и физику тела.

— Офигеть! — глаза Сони загорелись неподдельным интересом. — А посмотреть где-то можно? Ты ведешь соцсети? Дай ник, я подпишусь.

Виктор отложил щипцы. Он медленно повернул голову, встретился со мной взглядом в полумраке террасы, и на его губах заиграла абсолютно дьявольская, провокационная улыбка.

— Ммм, нет, — протянул он своим бархатным голосом. — Только когда тебе исполнится восемнадцать.

Мои глаза едва не выкатились из орбит.

— Баженов! — угрожающе зашипела я, вскакивая с кресла и сбрасывая плед. — Ты нормальный вообще⁈

Он невинно пожал плечами, не переставая улыбаться.

— А что? Возрастные ограничения — это серьезно, Карина Игоревна. Я законопослушный гражданин.

Соня замерла с открытым ртом, переводя недоуменный взгляд с моего пунцового лица на невозмутимого Баженова.

Она прыснула. Сначала тихо, а потом звонко, раскатисто захихикала, прикрывая рот ладонью.

— Да ладно⁈ — выдавила она сквозь смех. — Ты что… стриптиз танцуешь⁈

— Предпочитаю термин «экзотический танец», — Виктор с достоинством поклонился. — Но технически — да.