Глаза.

Ледяные, пронизывающие, жесткие.

— Настя, — он смотрел с улыбкой, почти с лаской, но казалось, что передо мной коварный зверь, играющий с жертвой. — Я рад, что ты вернулась.

Я не ответила.

Он чуть склонил голову.

— Что ж ты молчишь?

— Зачем ты похитил меня и моих детей?

Улыбка исчезла, как будто её и не было.

— Похитил? — переспросил он спокойно.

— Не смей притворяться, что не понимаешь, — я шагнула вперёд, сдерживая бурю внутри. — Отпусти нас. Немедленно!

Он тяжело вздохнул, как будто я капризный ребёнок, требующий игрушку, и сел за стол.

— Мне пришлось исправить ошибку, — сказал он, переплетая пальцы в замке. — Видишь ли, лекарь оказался не слишком… точен в своих заключениях.

Я замерла и сжала губы.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я провёл новое исследование, — его голос был ровным, спокойным, как если бы он обсуждал хозяйственные вопросы. — Жрец ошибся. Оракул подтвердил — дети мои.

Меня бросило в жар от возмущения. Значит, этот бесчувственный человек просто решил всё вернуть назад, как будто он не изгонял мать с детьми на улицу, обрекая на возможную смерть? Подонок!

— Ты лжёшь… — вырвалось у меня отчаянное. Ведь я понимала, что забрать детей у настоящего отца будет крайне сложно…

— Нет, Настя, — Елисей Степанович покачал головой. — В прошлый раз меня ввели в заблуждение. Ошибку исправили, жрец наказан.

Я сжала кулаки.

— Но мы не хотели возвращаться! — выпалила гневно.

Он нахмурился.

— Сделаю вид, что не слышал этой глупости, — процедил он жестко. — Оракул сказал своё слово, и теперь всё станет на свои места. Алеша по-прежнему мой наследник, и я буду воспитывать его должным образом…

— Нет.

Я смотрела в его холодные глаза и чувствовала, как в груди разгорается пламя.

— Ты не имеешь права распоряжаться нашим судьбами, как будто мы вещи!!!

Мужчина усмехнулся.

— Вы уже здесь, Настя. И никуда больше не пойдете. Если тебе невмоготу, можешь убираться, куда хочешь! Только без них.

— Ты думаешь, я позволю тебе отнять их у меня? — вспылила я.

— А что ты сделаешь? — он презрительно усмехнулся. — Смотрю, норова в тебе прибавилось. Почувствовала вкус свободы? Забудь его. Твое место у моих ног…

Он поднялся и медленно обошёл стол.

Я не двинулась с места.

— Знаешь, что самое интересное? — Он склонился чуть ближе, будто делясь со мной тайной. — Осуществить ваше возвращение было очень просто: никто не знает, что мы разошлись. Я никому ничего не сказал!

Елисей Степанович самодовольно рассмеялся, а я моргнула.

— Что?..

— Для всех вокруг вы просто гостили у тетушки, не более того…

Он протянул руку, будто собирался убрать прядь волос с моего лица, но я резко отшатнулась.

— Мы просто продолжим жить, как раньше, — продолжил Елисей, будто не замечая моей реакции.

— Никогда! — упорствовала я, сжимая кулаки.

— Зачем делать вид, будто у тебя есть выбор? — он посмеивался, глаза лучились довольством.

Я смотрела на него, едва веря в происходящее.

— Ты правда думаешь, что я приму это?

Он вздохнул.

— Вопрос не в том, примешь ли ты. Вопрос в том, насколько долго ты будешь сопротивляться.

— Ты… чудовище!

Я даже не успела осознать происходящего, как его ладонь с хлестким звуком ударила по моей щеке.

Голова дёрнулась в сторону.

Жгучая боль полоснула лицо.

Я застыла, чувствуя, как по коже расползается жар.

Елисей Степанович смотрел на меня сверху вниз, ноздри его слегка раздувались, дыхание сбилось.

Я медленно подняла руку и… нанесла ему пощечину в ответ.

Ему не понравилось.

Глаза мужчины вспыхнули, губы сжались в тонкую полоску.

— Обнаглела на свободе? — сквозь зубы процедил он. Я дышала тяжело, глядя на него исподлобья. — Думаешь, тебя спасет этот выродок Валентин?

— Он придёт, — ответила я твердо.

— Не придёт, — он усмехнулся. — Я позаботился об этом. Да и что с тобой случилось? Ты ведь ненавидела его больше жизни. Что, гордость перестает что-то значить, когда нужен кусок хлеба???

Он откровенно смеялся, смакуя мое поражение, но я ничего уже не слышала. Только его слова назойливо звучали в разуме: «Я позаботился об этом…»

Господи, он что-то сделал с Валентином???

Внутри всё рвалось на части от боли, но я не позволила своему лицу дрогнуть и не отвела взгляда. Отвращение застряло горьким клубком в горле.

— Боже, как же ты мне омерзителен… — процедила сквозь зубы.

Елисей усмехнулся и окинул меня неожиданно похотливым взглядом.

— А мне не хватало тебя в постели, дорогуша…

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.