Елисей был похоронен в семейном склепе. Я не ходила его проведать, так сказать, но дети пошли. Этот человек вызывал во мне лишь отвращение. Дань памяти ему, хоть и умершему, воздавать не хотелось.

Но я прощаю его. Мне его даже жаль. Ведь из-за своей заносчивости и глупости он потерял жизнь.

Ещё некоторое время мы жили в поместье князя, но собирались возвратиться в поместье моих родителей. То, которое стало нам домом. Однако всё изменилось, когда неожиданно прибыл государственный нотариус.

Мы с Валентином принимали его в небольшой гостиной. На стол он выложил бумаги, аккуратно перевязанные синей лентой. Мужчина выглядел строгим, сухим, с суровым выражением лица. А потом он поднял на меня глаза.

— Завещание Елисея Степановича Горенского, — произнёс он чопорно, — написанное за два года до его смерти и подтверждённое нотариусом.

Моё сердце замерло.

— Основная часть имущества, включая родовое поместье, — продолжил мужчина, — передаётся его первенцу, законному сыну Алексею Елисеевичу Горенскому.

Я прикрыла рот рукой. Выходит, он не отменил это? Даже когда выгнал Анастасию Семёновну на улицу вместе с детьми, он не переписывал завещание? Таким образом, Алёша — наследник?

Нотариус продолжил:

— Кроме того, в документе указано, что для юной Ольги Елисеевны также будет выделена часть средств по достижению ею восемнадцати лет.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Всё-таки это было так хорошо — что у детей теперь есть возможность в будущем жить хорошей и безбедной жизнью.

Валентин взял меня за руку, а нотариус продолжил:

— Вам нужно подписать бумаги вместо Алексея Елисеевича, потому что официально вы являетесь его опекуном, — обратился он ко мне.

Я закивала, и очень скоро это дело было решено.

Когда нотариус ушёл, я позвала детей. Они скромно уселись напротив нас с Валентином, с интересом разглядывая наши лица. Олечка фонтанировала нетерпением:

— Ну что там? Говорите скорее!

Я улыбнулась.

— То поместье, которое принадлежало Елисею Степановичу, — называть его их отцом я не собиралась, — теперь по закону принадлежит тебе, Алёша.

Сын изумлённо вскинул брови, но тут же нахмурился:

— Оно мне не нравится, — проворчал он. — Мне не нравилось там жить.

Честно говоря, я не была удивлена. Дети — они такие. Воспринимают всё через призму собственных ощущений. Они не меркантильны. Не так, как взрослые.

— Мне тоже больше нравится тот другой дом, где мы жили все вместе, — вставила Олечка.

— Ничто не мешает нам иметь оба поместья сразу, — улыбнулся Валентин.

И дети ахнули:

— Два поместья? Как здорово! Неужели теперь у нас так много домов?

Оля быстро изменила свою точку зрения и теперь хотела оба поместья.

— Нам предстоит большая работа, — добавила я уже более серьёзно. — Самое главное — у нас будет теперь достаточно средств для жизни, и не придётся вязать одежду, чтобы выжить.

— А мне нравилось, как ты вязала, — произнёс Алёша. — Может быть, ты будешь продолжать это?

Я улыбнулась.

— Не знаю. Я подумаю, — ответила осторожно. — Вести своё дело не так-то просто… может быть, если только для души.

— Тётя Настя, — подала голос Наташенька, — научите меня вязать! Я… я продолжу ваше дело.

Я рассмеялась и посмотрела на эту девчушку с умилением.

Кажется, меня подбивают начать бизнес — и уже готовы забрать его себе…

Вернуться сюда было почти страшно.

Когда карета подкатила к воротам нашего поместья, сердце глухо застучало в груди. Впервые за долгое время я по-настоящему боялась — боялась воспоминаний ведь здесь погиб солдат Валентина, а Захар устроил настоящий террор.

Но стоило Валентину сойти с подножки и протянуть мне руку, как страхи рассыпались в прах. Я вложила свою ладонь в его, шагнула вперёд — и вместе с ним перешла через порог нового будущего.

Двор зарос травой, ставшей по-весеннему густой и пышной. Цветы, некогда высаженные заботливыми руками садовников, пробивались сквозь дикое разнотравье. Пахло землёй и ещё чем-то родным, почти забытым.

В окнах пустующих комнат отражались тёплые лучи заходящего солнца.

— Нужно будет привести всё в порядок, — тихо сказал Валентин, оглядывая владения. Его рука уверенно обняла меня за плечи. — Но теперь у нас всё получится гораздо быстрее. Вместе.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Олечка и Наташенька уже носились по саду, соревнуясь, кто быстрее добежит до старого дуба. Алёша шёл рядом с нами, насупившись, как всегда, когда переживал что-то очень важное. Он оглядывал дом с прищуром, как настоящий хозяин, прикидывающий фронт работ.

Из-за угла показался припадающий на лапу огромный пес.