Я вырвусь. И, если Бог даст, найду его — человека, которого предала бывшая хозяйка этого тела. Человека, который всё простил. Человека, которого я люблю всем сердцем…

* * *

Утро началось странно. Было тихо, слишком тихо. Птицы за окном не щебетали, будто чувствовали приближение беды, а я долго лежала в постели без сна, сжимая край простыни. Голова гудела от напряжения — я почти не спала, строя в уме план побега. Словно под ногами хрустел лёд, готовый проломиться в любой момент. И я знала: надо торопиться. Времени мало. Но… оно у меня ещё есть. Целая неделя. Или почти.

А потом пришла няня.

Обычно её шаги я слышала заранее, они были неспешные, размеренные. Но сегодня она ворвалась в комнату с каким-то нелепым оживлением, отчего я сразу напряглась. В руках — свежие цветы из теплицы, на лице — возбуждённая улыбка.

— Деточка, ты уже встала? — Она даже не заметила моего недовольного взгляда. — Вот ведь хорошие вести! Господин велел передать, что церемония пройдёт сегодня! После обеда!

Я подскочила, как ошпаренная.

— Что?

Она посмотрела на меня с глупым торжеством.

— Церемония! Свадебная! Ваша! Уже сегодня!

— Как сегодня?.. Елисей же сказал — через неделю!

— Видимо, передумал, — няня пожала плечами и развела руками. — Ну и правильно! Давно пора. Вы же были женаты только по документам, а без обряда — как это не по-человечески! А теперь всё по-настоящему. Считай, что у вас повторная свадьба. Как трогательно!

Трогательно? Я смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Меня будто обдало ледяной водой. Всё, что я успела придумать — всё рушилось. Все мечты, планы, надежды. Церемония сегодня. Он не просто торопит — он давит. Муж решил выдал новое бракосочетание за какой-то «дополнительный ритуал», подлец, чтобы у посторонних не было вопросов. Всё предусмотрел, до последней детали. Даже это…

У меня опустились руки. Я даже сбежать не успею… Господи, что же делать?

Я просидела так, как в забытьи, больше часа. Потом в комнату влетели две служанки с радостным щебетанием и разложили на кровати платье. Белое. Безупречно белое. Тонкое кружево, шёлк, жемчуг по вороту. Словно красивая издевка.

— Пора готовиться, госпожа, — одна из них подмигнула. — Какое счастье, что у вас будет настоящий праздник!

Я медленно поднялась и посмотрела на платье. Потом — на них.

— Я не надену это, — сказала жестко.

Служанки замерли.

— Простите?

— Я. Не. Надену. Это.

И ушла в соседнюю комнату, захлопнув за собой дверь. Руки тряслись. Не хватало дыхания.

Я не плакала. Просто стояла, вцепившись в подоконник. Это был мой единственный, последний протест. Я не могла позволить, чтобы меня выдали за него чудовище так просто!

Но я была абсолютно беспомощна сейчас…

Через полчаса дверь распахнулась. Вошёл Елисей. Я узнала его шаги ещё до того, как он появился. Быстрые, гневные.

— Ты отказываешься? — его голос был полон угрозы. — Ты смеешь устраивать сцены?

Я молчала.

Он начал подходить ближе, пока не оказался совсем рядом

— Ты же не хочешь, чтобы дети страдали, да? — Он говорил спокойно. Почти ласково. — А я просто хочу красивую свадьбу. Символ. Знак, что всё вернулось на круги своя. Что ты моя. Что у меня есть законный наследник. Разве это так ужасно?

Я сжала зубы, не глядя на него.

— Знаешь, если ты будешь упрямиться, я могу принять другие меры. Например… — он наклонился к самому моему уху, — продать Наташу. Ту девчонку, которую ты притащила сюда…

Я вздрогнула и резко развернулась к мужу. Всматривалась в его самоуверенное лицо, пытаясь удостовериться, что он шутит.

Но Елисей не шутил. Он был серьезен, как никогда. Чудовище…

— Да. Продам в рабство. За хорошую цену. Поверь, на неё уже есть покупатель. Она молодая, сильная, послушная. На рынке рабов такие ценятся высоко. Я пока держу её здесь — ради тебя. Но все может измениться в любой момент и это зависит исключительно от тебя, моя дорогая Настенька!

— В тебе нет ничего святого… — процедила я с ненавистью

— Возможно. — Он ухмыльнулся. — Но у тебя есть выбор. Или ты надеваешь платье и улыбаешься, или я начинаю избавляться от всех, кто тебе дорог. По одному.

Я не ответила. Не могла. Мир плыл перед глазами. Хотелось закричать, ударить эту самодовольную физиономию, выцарапать бесстыжие глаза. Но я не имела права. Не сейчас.

Елисей ушёл, показательно хлопнув дверью. А я… я вернулась к платью.

Служанки заглянули с опаской, но я молча кивнула. Мол, помогите. Одевайте. Делайте, что хотите.

Душа умирала. Тело было неподвижным, как у сломанной куклы. А сердце… сердце кричало.

Я чувствовала, как оно рвётся на части и плачет. О Наташе. О детях. О Валентине, которого я так подвела. О себе. О той себе, которой я больше никогда не стану…