Я застыла, не понимая, что происходит. В этом было что-то совершенно нереальное. И только потом, медленно подняв глаза, увидела Ульяну с канделябром в руке. Служанка стояла в двух шагах от поверженного тела и тяжело дышала. Это был тот самый канделябр, который я и сама облюбовала для самозащиты!

Лицо у неё было бледным, руки дрожали, губы приоткрыты от испуга. Она медленно подняла на меня ошеломлённый взгляд и прошептала:

— Госпожа… у меня получилось!

— Боже, Ульяна, ты… — выдохнула я ошеломленно.

— Я всё слышала, госпожа, — запинаясь, прошептала она. — Он хотел…

Голос её оборвался, и я поняла, что она вот-вот заплачет. Но Ульяна скрепилась. Она медленно опустила канделябр на пол и пошатнулась.

— Я не могла позволить, чтобы он это сделал. Я ненавижу его. Ненавижу!!!

Я бросилась к ней и схватила за руки.

— Спасибо, — прошептала хрипло, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты спасла меня. Но нужно торопиться. Необходимо срочно его связать!

Ульяна кивнула. Не нужно было объяснять, что это было самым главным. Мы обе понимали: если Захар очнётся, нам уже не спастись…

— Беги к детям, а я сейчас что-нибудь придумаю. Ты видела ещё кого-то из сопровождающих Захара?

— Нет, госпожа. Я отправила детей в подвал и сразу же прибежала сюда. Не знаю, предчувствовала, что ли, что нужно быть именно здесь. Спряталась за портьерой. Кстати, можно разорвать скатерть на полосы. Она довольно крепкая.

Я согласилась.

— Будь внимательна. Возвращайся в подвал. Следи за окружающим. Будет замечательно, если Захар приехал один.

Ульяна умчалась. Я рванула к скатерти. Разорвать её на полосы оказалось не так-то просто. Зато верёвка получилась крепкой. Я связала ему руки и ноги за считанные минуты.

Кажется, Ульяна рассекла ему кожу на голове, потому что лицо было залито кровью. Так-то лучше. Хотя бы не скоро очнётся.

Поспешно спустилась вниз, оглядываясь. Всё внутри дрожало. Главное — не останавливаться.

Когда мы все собрались в холле, я зна́ком приказала вести себя тихо и аккуратно выглянула во двор. Там было темно, но, слава Богу, совершенно тихо. Похоже, Захар действительно вернулся в одиночку.

Как же ему удалось справиться с двумя верными солдатами Валентина? Похоже, сыграл роль эффект неожиданности.

Мы нашли несчастных очень скоро. Один был мёртв, второй тихо стонал. У него была жуткая рана в боку.

— Ульяна, помоги мне. Нужно остановить кровь.

— Сейчас, госпожа, — прошептала служанка и кинулась обратно в дом.

Я осталась рядом с солдатом, сжимая его руку и шепча, чтобы он держался. Через пару минут Ульяна вернулась с чистыми тряпками и флягой воды. Мы сделали всё, что смогли: перевязали рану, приложили тряпки, напоили.

Солдат очнулся и даже попытался что-то прошептать, но я остановила его:

— Тише. Главное — живи. Всё остальное потом.

Мы укрыли его в телеге под тряпками. Потом я жестом приказала Ульяне и детям двигаться к лошадям.

Мы торопились, как могли. Я вела Олечку за руку, Алёша помогал нести узелки, Ульяна вела Наташу. В голове стучала только одна мысль — поскорее уехать отсюда.

Я усадила всех в телегу, сама села за вожжи.

Когда наконец мы выбрались за ворота и тронулись по дороге, сердце пустилось в пляс. Захар был жив, но у нас пояилось преимущество. Как только доберёмся к городу, сможем спрятаться. А там уже, думаю, и подмога прибудет…

— Я прошу вас! — голос мой дрогнул, но я старалась не показать отчаяния. — Мне просто необходимо попасть к Его Светлости. Это касается чести одного из его офицеров. Это важно.

— Сударыня, — чиновник за конторкой смерил меня холодным взглядом, поправляя очки на узком носу. — Его Светлость князь Яромир не принимает дам в одиночестве. Даже если бы принимал, у него очередь из прошений на два месяца вперёд. Я ничего не могу для вас сделать.

Он был худым, сухопарым и с лицом, отчего-то обиженным на весь мир. От него веяло канцелярской пылью, бездушием и непробиваемостью.

— Но…

— Благодарю. До свидания, — отрезал мужчина, отворачиваясь.

Я бессильно прижала ладони к груди. Всё внутри стонало. Сколько я уже хожу по этим проклятым учреждениям? Сколько раз слышу: «Не положено», «Информации нет», «Подождите»? А я… Я просто хочу узнать, жив ли он.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Вдруг сзади раздался голос:

— Простите, эта сударыня со мной.

Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял он. Солдат, которого мы едва вытащили из того ада. Он был бледным, исхудавшим, рука перевязана, но он стоял на собственных ногах. Стоял. Живой.

— Это вы? — выдохнула я. — Как вы себя чувствуете?

Парень чуть улыбнулся.

— Лучше, чем можно было ожидать. Спасибо вам, госпожа. Вы спасли мне жизнь.