Посреди стола возвышалось большое блюдо, на котором одуряюще пахло жареное мясо.

Это была туша молодого кабана.

Я замерла, чувствуя, как желудок сжимается в спазме.

— Мама, мама! Это мясо! Какое красивое мясо! — радостно запрыгала Оля, потянув меня за руку.

Я с трудом отвела взгляд от блюда и посмотрела на Валентина. Он стоял неподалёку, сложив руки на груди. Вдруг в его больших карих глазах мелькнула яркая, неприкрытая жалость.

Она парализовала меня, заставив сердце екнуть в груди…

Валентин любезно отрезал по куску мяса каждому из нас и аккуратно положил его на тарелки. Затем нашёл пузатую хлебную лепёшку, разломил её на несколько частей и выложил на блюдо рядом с мясом.

Дети, не сговариваясь, сложили руки и помолились перед едой. Этот жест вызвал у меня огромное удивление. После этого, орудуя ножом и вилкой с настоящей аристократической грацией, они начали есть. Я аж засмотрелась. Сама-то так не умею.

Перевела взгляд на Валентина и поразилась ещё больше. Он ел так же красиво и степенно, словно каждое движение было отточено веками.

«Они что, все аристократы? Или в этом мире у всех такие манеры?»

Подглядев, как правильно держать приборы, я осторожно потянулась к мясу. Оно оказалось восхитительным на вкус, особенно после нескольких дней вынужденного голодания. Я с трудом заставляла себя не торопиться, а тщательно пережёвывать каждый кусок.

Когда все поели, Валентин молча поставил перед каждым из нас по чашке горячего травяного напитка. Сахара в нём не было, но вкус оказался удивительно приятным.

Мне стало неловко и стыдно.

— Благодарю вас, — тихо сказала я, избегая его взгляда. Затем обратилась к детям: — Поблагодарите.

— Спасибо, — хором сказали они и, довольные, умчались на нашу половину дома.

Я же задержалась, чем вызвала у Валентина лёгкую насмешку во взгляде.

— Позвольте мне вымыть посуду, — произнесла приглушённо.

— Не стоит, — ответил он, спокойно собирая грязные тарелки. — Вы были моими гостями. Гости за собой не убирают.

— И всё же, — настаивала я. — Мне хотелось бы вам отплатить.

Валентин поставил тарелки на стол, выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— Знаете, Анастасия, в чём ваша проблема? — произнёс он загадочно.

— И в чём же? — спросила я с лёгким вызовом.

— В том, что вы не разбираетесь в людях.

— С чего вы это взяли? — возмутилась я. — Вообще-то я всегда считала себя человеком, способным понять чужие мотивы.

— Вы не разбираетесь в людях и не различаете, кого можно опасаться, а кого нет, кому можно доверять, а кому нет… — невозмутимо ответил он.

— Я в принципе опасаюсь незнакомых людей, — произнесла с достоинством. — И считаю, что это правильно.

— Навязчивость действительно не к месту, — кивнул он. — Но, знаете, в ваших обстоятельствах в одиночку не выжить.

Я напряглась, чувствуя, что разговор принимает неприятный оборот.

— Скажите, почему вы остановились именно в этом поместье? — продолжил он, сверля меня взглядом своих темных карих глаз.

Этот взгляд, как всегда, вызвал во мне странную смесь тревоги и раздражения.

— Это личное. Я не хочу это обсуждать, — отрезала я.

— Как хотите, — пожал он плечами. — Но мы, можно сказать, теперь в одной лодке. Меня удивляет, что вы позволяете своим детям жить в таком доме.

— Вы ведь тоже здесь живёте, — парировала я, немного возмущённо.

— Это не одно и то же. Я взрослый мужчина. Могу жить хоть в шалаше. А это дети. Вы должны были найти им пристанище получше.

— А если у меня нет возможности найти что-то лучше? — спросила я с вызовом. — И кто сказал, что здесь плохо? По крайней мере, этот дом наш, пусть и половина. Нам не нужно платить за аренду, у нас есть крыша над головой. Я уверена, что неподалёку можно найти работу.

Валентин усмехнулся.

— Работа? Мне кажется, вы и работа — это несовместимые вещи.

Его слова задели меня за живое.

— С чего вы это взяли? — резко ответила я.

Валентин слегка прищурился.

— Вы меня не помните?

Этот вопрос заставил меня встрепенуться. Неужели он с прежней хозяйкой этого тела был знаком?

— А должна? — спросила я, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

— Может быть, и нет, — неожиданно легко согласился он. — Наша встреча была слишком специфической. Вы вряд ли запомнили семнадцатилетнего подростка, попавшегося вам на пути.

Я попыталась скрыть растерянность.

— Может, напомните, чем закончилась эта встреча? — предложила осторожно.

— Да ничем особенным, — хмыкнул Валентин. — Вы просто выгнали меня взашей. И всё.

Моё лицо вытянулось.