Судорожно вдохнув, я подняла глаза к потолку, потом перевела взгляд в окно, к тёмному небу за окном, где серебрилась луна.
— Боже, верни его, — прошептала я в темноту. — После всего, что он натерпелся… после всего, что вынес… Он должен быть счастливым!
Мои руки сжались в кулаки.
— Я хочу сделать его счастливым, — голос дрогнул.
Лишь эхо отразило мою молитву.
Я закрыла глаза.
Долго не могла уснуть, ворочаясь, глотая рыдания, но в конце концов усталость взяла своё.
И уже засыпая, я знала: с этого дня всё изменится.
Навсегда.
Глава 39. Ловушка…
Я проснулась с отчётливым ощущением, что внутри меня что-то изменилось. Боль и ужас последних дней не ушли, но будто сдвинулись в сторону, уступив место чему-то новому. Я больше не была растерянной, сломленной. Я знала, чего хочу. И мне нужно было выбраться отсюда.
Я даже не думала о своей свободе. Только о нём. О человеке, который, несмотря ни на что, несмотря на ужасное прошлое, полюбил меня — или ту, кем я стала.
Валентин.
Я должна его найти. Неважно как. Неважно где. Я должна попросить прощения, должна увидеть его глаза и сказать, что поняла. Что помню. Что благодарна. Что люблю…
Лихорадочно раздумывала, как именно сбежать, как выкрасть детей, как не дать себя схватить. И именно в этот момент, когда в сердце начала прорастать надежда, меня позвал муж.
Его кабинет был залит мягким светом из окон. Он сидел за огромным столом с хищной полуулыбкой на привлекательном лице. Волосы аккуратно зачёсаны назад, одежда безупречна. Красив, нечего сказать. Но глаза… ледяные.
— Присаживайся, — сказал он, не глядя.
Я не села. Осталась стоять.
Он глотнул воды из стакана и, наконец, повернулся ко мне.
— Я принял решение. Мы поженимся снова!
Я не сразу поняла.
— Что?
— Официально. С долгожданной церемонией, о которой ты так давно просила. Теперь можно! Я разрешаю!!! — губы растянулись в самодовольной ухмылке. — Ты уже разведена, так что… мы поженимся заново. Это вернёт порядок. Покой. Ты ведь не хочешь, чтобы дети страдали?
Я похолодела.
Он говорил это так спокойно, как будто предлагал съездить на пикник. Словно это само собой разумеется. Как будто прошлое — ничто. Как будто боль, предательство, страх — пыль, которую можно стряхнуть…
— Ты шантажируешь меня детьми? — мой голос дрогнул, но не от слабости. От ярости.
Он лишь усмехнулся и поднялся на ноги. Выпрямился, добавив облику величия.
— Я просто хочу, чтобы наша семья была полной. Понимаешь? Полной. Без скандалов. Без глупостей. Ты же мать. Ты должна хотеть того же!
Я сжала кулаки, но ничего не ответила. Только смотрела на него с ненавистью во взгляде. Он подошёл ближе и наклонился к самому моему лицу.
— Не упрямься, Настенька… — проговорил тихо и насмешливо. — Ты всё равно выйдешь за меня. Ради них, ради наших любимых детей, не так ли? Церемония через неделю…
Я вновь ничего не ответила. Просто развернулась и ушла. Всё плыло перед глазами. Стены коридора рассыпались в узоры. В ушах шумело. Я шла, держась за перила, как за спасательный круг. Через неделю. Через неделю… свадьба. Заново. Как фарс. Как насмешка.
Но я не позволю ему сломать Анастасию Семеновну снова. Не в этот раз…
Я начала готовиться к побегу. Не спеша, осторожно, чтобы никто не заметил. Крошечные мешочки с сухарями. Свёртки с тёплой одеждой. Всё незаметно от чужих глаз потихоньку уходило под кровать, в глубину шкафа, за подкладку сундука.
Наконец, я смогла нормально увидеться с детьми, и сердце сжалось.
— Мамочка… — Оля прижималась ко мне с трепетом. Я гладила её по волосам, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я скучала…
— Я тоже, солнышко, я тоже, — шептала я, люто ненавидя ее отца…
Алёша стоял чуть поодаль, напряжённый и взрослый не по годам. Он вдруг обернулся к служанке, приставленной к нам для присмотра, и резко потребовал:
— Принеси нам холодного компота. Сейчас!
Та растерянно кивнула и вышла.
Как только дверь за ней закрылась, Алёша метнулся ко мне. Его глаза горели.
— Мама! — зашептал он. — Мы поговорили с Олей. Мы готовы. Давай убежим! Мы не хотим тут быть. Папа… он злой. Он не любит нас. Он нам чужой.
Я смотрела на него, и в горле застревал ком. Мальчик отчаянно продолжил:
— Валентин… Он нас защитит, правда? Мы его найдём?
Я с трудом сдержала слёзы. Нельзя плакать. Ради них — нельзя.
Через силу улыбнулась.
— Да, — сказала тихо. — Мы постараемся.
Алёша расправил плечи. Оля подняла голову. Я впервые за долгое время увидела в их глазах не страх, а веру. В меня.
Мы стиснули руки друг друга. У нас есть несколько дней. Несколько ночей. Мы что-то придумаем…