Как только выпалила это, тут же поняла, что формулировка получилась ужасной. Валентин резко притормозил, опустил голову, рассматривая меня с откровенным любопытством.

— Кто? — уточнил осторожно.

Я раздражённо выдохнула.

— Ну та девушка, ткачиха. Просто красавица…

Валентин хмыкнул. И… ничего не сказал. Моё раздражение возросло, сменившись тревогой.

— Почему молчишь? — требовательно спросила я.

Но он снова ответил не сразу. Будто намеренно мучая меня. А потом… наклонился и тёплым дыханием коснулся моего уха.

— Никогда не думал, что сцены ревности от тебя могут быть такими сладкими…

Прежде чем я успела что-то возразить, он схватил губами мочку моего уха, заставив безумно задрожать. Внутри вспыхнул огонь, пробежав по телу тысячами искр. Я начала хватать ртом воздух, сердце забилось в бешеном ритме.

— Что ты делаешь? — едва слышно выдохнула я.

Валентин улыбнулся, наклоняясь ещё ближе.

— Доказываю свои чувства, — пробормотал он, едва касаясь губами кожи на моей шее. — Чтобы ты ни в чём не сомневалась…

Я закрыла глаза, поддаваясь его прикосновениям, но в последний момент всё же собралась с силами и отстранилась.

— Значит, у меня нет повода думать… — начала я, но он прервал меня.

— Нет, — твёрдо ответил Валентин.

Я взглянула на него, рассматривая лицо.

— Я знаю, что Злата в меня влюблена, — продолжил он спокойно, — но для меня она всего лишь неразумное дитя. Я знал её ещё девчонкой и всерьёз не воспринимаю. Да и не любовь это вовсе…

Я нахмурилась.

— А что такое любовь? — машинально прошептала я.

Валентин остановил коня, развернулся так, чтобы хорошо видеть мое лицо, и голосом, наполненным всепоглощающей нежностью, прошептал:

— Любовь — это ты…

Пряжа, которую я выбрала в деревне ткачей, оказалась просто волшебной. Как только я взяла её в руки, ощутила, какая она мягкая, податливая, но при этом прочная. Эти нити, окрашенные натуральными красителями, переливались тёплыми оттенками: молочно-белыми, медовыми, глубокими синими, мягкими зелёными. Они были живыми. Казалось, что в моих руках оживает не просто пряжа, а сама природа, застывшая в тонких волокнах шерсти.

Я работала запойно, забывая о сне и отдыхе. Стоило мне сесть у очага с вязанием в руках, как мир вокруг исчезал. Спицы скользили по петлям, создавая узоры, которых я и сама не ожидала увидеть. Листья, переплетающиеся друг с другом, нежные завитки, имитирующие морозные узоры на стекле… Всё это складывалось в настоящее волшебство. Иногда я даже забывала, что это мои руки творят эту красоту.

И вещи выходили фантастическими.

* * *

Клиентки были в восторге. Ещё несколько недель назад Катерина недовольно морщилась, разглядывая мои первые изделия, а теперь в её лавке мои вещи раскупали чуть ли не с боем. Дамы сметали ажурные шали, с восхищением разглядывали варежки, расспрашивали про тонкости узоров, заказывали новые модели.

— Какая филигранная работа! — воскликнула одна из них, бережно касаясь связанной мною кофты. — Это настоящее произведение искусства.

— Да-да, я тоже хочу что-то подобное! — подхватила другая.

Я улыбалась, с удовольствием рассказывая, что моя «служанка» черпает вдохновение в природе.

Катерина, конечно, делала вид, что её всё устраивает, но я видела, как её раздражает мой успех. Она сжимала губы, когда клиентки восторгались вязаными шалями, и расспрашивали, когда появится новая коллекция. В её голосе сквозило напряжение.

Она пыталась держаться, но я чувствовала, что её гордость страдает. Но мои работы приносили ей значительную прибыль, поэтому кое-как она терпела…

* * *

Однажды в лавку вошла та самая аристократка, которая первой купила у меня мишек.

Её появление было эффектным: длинное платье из парчи, меховая накидка, высокий воротник — всё это заставило приковать к ее персоне взгляды всех без исключения клиентов. Она держала спину прямо, а в глазах читалось величие. Подойдя к прилавку, она окинула Катерину беглым взглядом, а затем повернулась ко мне и, чуть склонив голову, улыбнулась:

— Рада вас видеть снова. Рукоделие вашей служанки просто восхитительно…

Катерина тут же напряглась, а я сдержанно поблагодарила аристократку.

— Поэтому я решила: мне нужна целая коллекция! — дама задумчиво пробежалась пальцами по краю накидки. — Шали, перчатки, головные уборы, возможно, даже чулки: я желаю получить всё это как можно скорее. Но всё должно быть эксклюзивным. Я хочу, чтобы мои подруги умерли от зависти…

Катерина побледнела, а я едва сдержала торжествующую улыбку.

— Конечно, — ответила любезно, склонив голову. — Я всё устрою…

— Прекрасно. Я ожидаю чего-то по-настоящему изысканного.