— Правда? — протянула я, но больше ничего не сказала.

Меня захлестнули другие мысли.

«Итак… Анастасия Семёновна спала с этим ублюдком. По собственной ли воле или по принуждению — неизвестно. Но теперь есть все шансы, что её дети, которых я считаю своими… являются отпрысками этого мерзкого Захара.»

Стиснула зубы, вцепилась пальцами в край пальто.

«Как бы мне не хотелось, чтобы это было правдой, но, скорее всего, это так…»

От этих мыслей едва не стошнило.

Валентин, должно быть, почувствовал, в каком я напряжении, потому что тихо спросил:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, — ответила я, но голос предательски дрогнул.

Валентин промолчал.

Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

Дети ни в чём не виноваты. Они мои. Пусть в этом мире я не их настоящая мать, но теперь они мои, и этого Захара я к ним не подпущу. Никогда.

Мы вернулись домой, и стоило лишь перешагнуть порог, как навстречу мне вихрем бросилась Олечка.

— Мама, мама! — звонко закричала она, сияя, будто маленькое солнышко. — Мы так долго вас ждали!

Я даже шаг назад сделала от её напора, но тут же опустила руку на макушку девочки, погладила по мягким волосам.

— Олечка, ты что, соскучилась? Мы ведь совсем недолго были в городе, — улыбнулась я.

— Да, но… но… — Она переминалась с ножки на ножку, глаза её горели от нетерпения.

Сзади показались Лёша и Наташа. Они тоже выглядели довольными и возбуждёнными, словно не просто дожидались нас, а готовили что-то особенное. А за ними, чуть поодаль, стояла Ульяна. Её руки были сложены перед собой, взгляд — спокойным, даже умиротворённым, а на губах читалась лёгкая улыбка.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Ну-ка, что вы тут замышляли без нас? — спросила, переводя взгляд на детей.

Ульяна смутилась, потупила взор, но улыбаться не перестала.

— Посмотрим, посмотрим… — я прищурилась с притворной подозрительностью. — Ведите нас.

Олечка взвизгнула от восторга и сорвалась с места, подталкивая Наташу и Лёшу вперёд. Мы все двинулись за ними.

Дети свернули в коридор, ведущий в ту часть поместья, которую я изначально считала своей. Хотя… в последнее время эта граница становилась всё более размытой.

Они остановились у массивной двери. Я узнала её. За ней находилась огромная гостиная, которую я заперла сразу после приезда сюда. Она была такой грязной, что я решила не тратить на нее драгоценное время. Нам хватало комнат и без нее.

— Закрывайте глаза! — скомандовала Олечка.

Я скрестила руки на груди.

— Ну уж нет, а вдруг там ловушка?

— Никакая не ловушка, мама, честное слово!

Я переглянулась с Валентином, и тот ухмыльнулся.

— Давай сыграем по их правилам, — шепнул он.

Я закатила глаза, но всё же прикрыла веки.

Послышался скрип дверных петель, потом шорох быстрых шагов.

— Можно смотреть!

Я открыла глаза — и обомлела.

Передо мной раскинулась огромная и… сияющая гостиная.

Полы были вымыты до блеска, длинные шторы, казавшиеся раньше блеклыми и запылёнными, теперь переливались насыщенными красками. Полотна, что покрывали мебель, исчезли. В воздухе витал слабый аромат свежести — пахло древесиной, лавандой и чем-то ещё приятным.

— Как вам удалось? — я с изумлением обернулась к Ульяне.

Та снова смущённо отвела взгляд.

— Мы очень старались, мама! — радостно воскликнула Олечка.

— Да, тут столько пыли было! — поддакнула Наташа.

— Мы даже драили этот огромный стол, — добавил Лёша, похлопав по дубовой столешнице.

— А шторы? Они такие яркие… — спросила я.

— Ульяна их постирала! — выпалила Олечка.

— Мы их мокрыми повесили, — уже более спокойно пояснила сама служанка. — Так они и высохли, не измявшись.

Я снова оглядела комнату. Не знаю, чего именно ожидала, но точно не этого.

— А ещё… — вдруг начала Олечка, но тут же осеклась.

Лёша тут же толкнул её локтем.

— Подожди, — бросил он.

— Да что подожди! — вспыхнула девочка, сложив руки на груди. — Я хотела сказать это сама!

— Ну говори, — великодушно разрешил Лёша.

Олечка выдохнула, выпрямилась и посмотрела на меня с самым серьёзным видом.

— Мы хотим, чтобы теперь мы все вместе ели только здесь!

Я сделала вид, что очень удивлена.

— В этой комнате?

— Да! — кивнула она. — Тут так красиво! И стол большой. Только стулья немного с дырками, но это не страшно.

Она смотрела на меня так, будто её дальнейшая жизнь зависела от моего ответа. И тут меня осенило.