Конь сорвался с места, и поначалу всё шло хорошо. Алёша держался крепко, его волосы развевались на ветру, лицо раскраснелось от восторга.

Но внезапно что-то пошло не так.

Конь дёрнул головой, Алёша потерял равновесие, покачнулся, попытался удержаться, но…

— Алёша! — мой крик разрезал воздух, когда мальчик соскользнул с седла и рухнул на землю.

Я бросила вязание и кинулась к нему, едва осознавая, что Валентин опередил меня.

Мальчик лежал на боку, его лицо было искажено болью.

— Бок… болит… — выдохнул он, морщась.

Я опустилась рядом, бережно касаясь его плеча.

— Тише, мой хороший, не двигайся. Всё будет в порядке…

Валентин осторожно поднял его на руки, и я заметила, как побелели его пальцы от напряжения. В его глазах читалась тревога, хотя лицо оставалось спокойным.

— В дом. Немедленно, — голос Валентина прозвучал твёрдо и безапелляционно.

* * *

— Это просто ушиб, — лекарь откинулся на спинку стула, осмотрев Алёшу. — Несколько дней покоя, тёплые компрессы — и он будет в порядке.

Я выдохнула, чувствуя, как спадает с души тяжёлый груз.

Валентин стоял у стены, скрестив руки на груди. Он не сказал ни слова, но, когда лекарь ушёл, я заметила, как он прикрыл глаза и стиснул челюсть, будто собираясь помолиться и воздать славу небу за благополучный исход.

— Я останусь с Алешей, пока он не уснёт, — проговорила я улыбкой. — А ты иди, Ульяна должна была приготовить ужин. Отдыхай…

— Конечно, — Валентин посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось беспокойство обо мне, но потом вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

— Мама…

Я вздрогнула и обернулась к сыну.

Алёша смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Мне здесь нравится.

Я удивилась и присела на стул рядом, сложив руки на коленях.

— Здесь — это в поместье?

— Да, — мальчик слабо кивнул. — Здесь спокойнее, чем у отца. Он всегда ругал меня. А дядя Захар часто кричал даже громче него. Здесь же никто не ругается. Я чувствую себя свободным…

Я сжала его ладошку, почувствовав, как затрепетало сердце. Боже, какие дикие впечатления у ребенка о доме! Слов нет…

— Я рада, что тебе хорошо, сынок…

Алёша помолчал, а потом неожиданно произнес:

— Мама, пообещай мне кое-что.

Я улыбнулась.

— Если смогу выполнить — обещаю.

— Не ищи себе никого, кроме Валентина.

Я расширила глаза и посмотрела на него в недоумении.

— Что? — выдохнула изумленно.

— Ты же его любишь? — голос Алеши прозвучал с хитрецой.

Я смутилась, почувствовав, как пылают щёки.

— Это немного сложный вопрос…

Но мальчик загадочно улыбнулся и спокойно произнёс:

— Думаете, мы не видим, как вы целуетесь? Вы даже спрятаться нормально не умеете.

Я покраснела, как варёный рак.

— Ах вы шпионы! — пробормотала я, а потом рассмеялась.

Алеша хмыкнул и поджал губы, но после рассмеялся вместе со мной. Однако через пару мгновений он снова посерьезнел.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, мама, — прошептал он, глядя мне в глаза. — И чтобы Валентин всегда был рядом.

Я накрыла вторую его ладонь своей и тихо сказала:

— Вы нас подловили… — а потом еще тише добавила: — Я тоже не хочу больше никого искать. Валентин — лучший…

Алёша закрыл глаза, довольно улыбаясь, и через несколько минут спокойно уснул…

* * *

С самого утра в животе порхали бабочки. Сегодня день открытия моей лавки. Настоящей, собственной лавки!

Я ещё не до конца осознавала это. Всё казалось сном, чудом, которое вот-вот рассыплется, как утренний туман.

— Нервничаешь? — спросил Валентин с улыбкой, переплетая наши пальцы. Мы шли по оживленной улице города и никуда не спешили.

Я крепче сжала его руку, но не стала отрицать:

— До ужаса.

— Напрасно. Всё будет хорошо.

Я взглянула в лицо любимого человека. В его тёмных глазах было столько уверенности, что сомневаться стало невозможно.

* * *

Когда мы добрались к нашей лавке, перед входом уже собралась небольшая толпа. Женщины взволнованно перешёптывались, нетерпеливо поглядывая в сторону двери.

Я замерла.

Это правда происходит? Люди ждут меня? Они пришли сюда, потому что хотят мои вещи?

— Настя…

Я вздрогнула от тёплого шёпота у самого уха. Валентин склонился ко мне, его ладонь легла поверх моей.

— Я так горжусь тобой.

Что-то внутри дрогнуло, растеклось по телу теплом.

— Откуда эти люди? — пробормотала, чтобы избавиться от смущения. — Мы ведь еще ни дня не работали!

Валентин загадочно улыбнулся:

— Это секрет!

* * *

— Боже мой, какая нежность!