— Посмотрите на этот цветочный узор! Никогда не видела ничего подобного!

— А вот эта шаль… её нужно срочно забрать, пока кто-нибудь не опередил!

Я стояла за прилавком, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Но внутри… внутри бушевала буря эмоций.

Мои изделия находили хозяек.

Женщины с благоговением прижимали к себе шарфы и перчатки, рассматривали ажурные узоры на шалях, примеряли накидки, сверкая восторженными глазами.

И я видела, как их взгляды становились восхищёнными до благоговения.

Мои вещи приносили радость.

И это было бесценно.

В какой-то момент я почувствовала лёгкое прикосновение к пояснице.

Обернулась.

Валентин.

Он стоял рядом, наблюдая за происходящим.

Его глаза сияли тёплым светом.

— Я говорил, что всё получится, Настя.

Я улыбнулась.

— Ты говорил…

И он говорил правду.

У меня всё получилось.

И теперь я знала: с таким мужчиной рядом — мне больше ничего не страшно…

Последний месяц пролетел в одно мгновение. Лавка пользовалась невероятной популярностью, и мне приходилось работать почти без отдыха. Вещи разлетались мгновенно — я только успевала довязывать изделия, как их уже покупали, и приходилось снова приниматься за работу. Казалось, я вязала во сне, за едой, даже в короткие минуты отдыха.

— Так дальше не пойдёт, — сказал Валентин однажды вечером, когда я снова сидела за вязанием, едва сдерживая зевоту. — Ты не справишься в одиночку. Пора нанимать помощников.

Я подняла на него уставший взгляд. Да, он был прав.

— Наверное… — пробормотала я.

— Даже не наверное, а точно. Мы обсудим это завтра.

Так и сделали. Решили, что мне нужна помощница в лавке — девушка, которая будет принимать заказы и продавать изделия, — и ещё одна рукодельница, чтобы разгрузить меня. Да и Ульяну мы потихоньку приобщили к вязанию. Она с удовольствием взялась за дело, хотя сложные узоры ей пока не давались.

Отношения с Валентином… оставались в той же плоскости. Он встречал меня поцелуем, обнимал, но дальше не заходил. Мы много разговаривали — обо всём, кроме прошлого. Ни я, ни он не хотели возвращаться туда. Там была другая жизнь. Там была другая я.

Но однажды произошло нечто, что заставило меня взглянуть на всё иначе.

— Папа, подними меня! — звонко воскликнула Олечка.

Я застыла. Моё сердце сделало странный, рваный толчок.

Валентин тоже замер, но всего на мгновение. А потом широко заулыбался и, не раздумывая, поднял девочку на руки.

— Ну вот, теперь ты летаешь, как птичка! — рассмеялся он.

Олечка обняла его за шею и счастливо прижалась к плечу.

Я отвернулась, чтобы скрыть подступившие слёзы. Боже, неужели всё действительно так хорошо?

День за днём убеждал меня, что да. Всё было хорошо. У нас появились деньги, мы больше не экономили на еде, даже начали планировать ремонт в поместье.

А потом случилась беда…

* * *

Город встретил меня суетой, привычной шумной толкотнёй. Я шла быстрым шагом, в мыслях уже перебирая список дел, которые нужно сделать сегодня. Работы хватало: закончить пару шалей, принять новых клиентов, проверить остатки пряжи…

Но чем ближе я подходила к своей лавке, тем сильнее ощущала какое-то странное беспокойство. Улица выглядела не так, как обычно. Люди стояли кучками, оживлённо обсуждая что-то, кто-то качал головой, кто-то размахивал руками. И воздух… в нём витал запах гари.

Я ускорила шаг.

И тут увидела нечто шокирующее: на месте моей лавки находилось чёрное выжженное пятно. Только почерневшие обломки да пепел.

Остановилась, пытаясь осознать происходящее. Нет… этого не может быть. Это чья-то другая лавка. Не моя. Я просто ошиблась улицей.

Но я не ошиблась.

Сухой ком подступил к горлу. Мне нужно было что-то сказать, что-то сделать, но я стояла, не в силах пошевелиться.

— Это случилось ночью, — раздался рядом хрипловатый голос.

Резко обернулась. Один из торговцев, что держал лавку через две двери от моей, сочувственно покачал головой.

— Огонь вспыхнул быстро. Никто не успел ничего сделать.

— Это был поджог, — мрачно сказал другой, грузный мужчина в грязном переднике. — Кто-то специально бросил факел.

Я всё ещё молчала.

А потом увидела Валентина.

Он стоял по колено в пепелище, отодвигая обугленные доски, поднимая сгоревшие лоскуты ткани. Взгляд тёмный, сосредоточенный. На щеке — чёрная копоть, на рубашке — пятна золы.

— Валентин, — прохрипела я.

Он резко поднял голову, встретился со мной взглядом.

И тогда я поняла, что сейчас главное — не впасть в панику.

Закрыла глаза и сделала медленный вдох. Потом ещё один.