— Мама! — прошептала она, а потом разрыдалась. — Алёшка! Наша
Глава 2. Заброшенное поместье…
— Послушайте… — начала я, уверенно поднимаясь на ноги. Правда, тут же покачнулась от непонятной слабости. Всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно я очутилась внутри чужого сна. Я уже хотела сказать этим детям, что они явно ошиблись, и я абсолютно точно не их мать, но тут мой взгляд зацепился за собственные руки. Боже, что это?
Мои ногти! Где они? Я же всегда обрезала их строго по форме, аккуратно подпиливала, а теперь… Теперь передо мной были какие-то грубые обрубки. Руки холёные, но до привычного идеала им далеко.
Перевела взгляд на свою одежду. Платье странного покроя, ткань грубая, блеклая. Сверху накинут плащ — чёрный, с белым мехом по краю. Вроде бы выглядит богато, но фасон какой-то безумный, честно говоря. А обувь! На ногах красовалась не обувь, а кошмар какой-то! Короткие кожаные сапоги собрались гармошкой. Я бы такую обувь никогда в здравом уме не надела…
А еще я в шерстяном платке! Опустила его на плечи и нащупала волосы. Матерь Божья! У меня оказались очевидно длинные волосы, закрученные в какую-то витиеватую прическу и сколотые на затылке огромной тяжелой брошью. Она была ужасно холодной от мороза.
А ведь меньше часа назад я носила стрижку каре!
— Мама, мы сейчас замёрзнем! — раздался тонкий голос, и кто-то дёрнул меня за юбку.
Я вынырнула из потока мыслей и взглянула на девочку. Она смотрела на меня умоляющим взглядом.
— Дети, что происходит? Как я здесь оказалась? — выдохнула растерянно.
Мальчик, стоявший чуть поодаль, сделал шаг ближе. Его лицо было напряжённым, а взгляд был полным боли.
— Ты… наша мама, — тихо произнёс он. — Неужели ты ничего не помнишь? Так сильно ударилась головой?
Голова и правда болела. Как будто меня хорошенько приложили чем-то тяжёлым. Я почувствовала, как к горлу подступает паника, но заставила себя успокоиться.
— А куда мы идём? — наконец выдавила из себя, стараясь говорить ровно.
Мальчик отвёл взгляд.
— Папа выгнал нас, — ответил он, и его голос прозвучал ужасно тоскливо. — Он сказал, что мы ему больше не нужны…
Девочка снова всхлипнула. Мальчик смахнул слезу с щеки и отвернулся, будто стыдясь своей слабости.
Я застыла. Сердце сжалось, заставив меня почувствовать боль в груди. Какой ужас! Что за мерзавец их отец??? Как можно было выгнать собственных детей на улицу в такой холод??? Чудовище просто!
Мне стало настолько их жаль, что эта жалость заставила отстраниться на некоторое время от собственной растерянности. Я должна что-то сделать, иначе мы тут просто замерзнем до смерти…
— Нужно найти тепло, — произнесла решительно.
Мальчик поднял голову.
— Мы шли в старое поместье. Оно когда-то принадлежало бабушке и дедушке. Оно заброшено, но больше нам идти некуда…
— Ты знаешь дорогу? — спросила я, чувствуя, как холод начинает сковывать движения.
Он кивнул.
— Тогда веди, — бросила я, собираясь с духом.
Я не понимала, кто эти дети и как оказалась здесь, но оставить их посреди поля в одиночестве не могла…
Поместье показалось впереди внезапно. Мы шли по заснеженной дороге, когда сквозь серую пелену вечернего сумрака проступили его очертания. Огромное, мрачное — оно отчаянно напомнило мне темные сказки.
Верхние этажи были разрушены: крыша провалилась, кое-где торчали остовы стен, едва прикрытых снегом. Нижние окна зияли пустыми проёмами, а те, что ещё сохранились, были плотно зашиты досками.
Я замерла, невольно восхищаясь его размерами. Величие прошлого всё ещё угадывалось в этом здании, несмотря на состояние. Ограда, когда-то обрамлявшая двор, была наполовину обрушена. От массивных ворот осталась только одна створка, которая висела на ржавых петлях и поскрипывала от ветра. Вторая валялась в снегу.
— Это оно? — спросила я у мальчика.
— Да, — тихо ответил он, глядя на поместье с дикой тоской.
— Вы уверены, что это… безопасно? — я ещё раз окинула взглядом здание, а потом мысленно себя обругала: нашла у кого спрашивать. Это ведь маленькие дети — потерянные и брошенные на произвол судьбы. Что они могут знать о безопасности…
Вздрогнула.
Дети едва держались на ногах. Слёзы малышки давно высохли на щеках, но её взгляд стал таким же пустым, как выбитые окна поместья.
Мы вошли во двор. Снег скрывал абсолютную разруху двора, но под ним угадывались каменные дорожки, обломки фонтанов и сломанные статуи. Всё это словно говорило: "Здесь когда-то жили люди, которые не знали нужды". Я шагала вперёд, крепче сжимая руку девочки.
Подойдя к центральной лестнице, остановилась. Каменные ступени были сильно обледенелыми. Подняться туда без травм казалось почти невозможным. Но отступать было некуда.