— Вы оба хотите остаться здесь постоянно? — спросил Элвин за столом.

— Да, — ответила Нелли.

Томас кивнул.

— И хотите, чтобы леди Алина и лорд Дориан стали постоянными опекунами?

— Да. Но фамилию хотим двойную, — сказал мальчик. — Мейс-Ройс.

— Почему?

Нелли объяснила первой:

— Чтобы мама с папой не исчезли и новые взрослые тоже были.

Элвин записал ответ. Потом поговорил с каждым отдельно, как в первый приезд. На этот раз дети не собирали вещи и не закрывали дверь.

Решение пришло через месяц. Мы открыли бумажную птицу в гостиной. Постоянную опеку одобрили, двойную фамилию зарегистрировали. Дориан прочитал документ вслух.

Получилось! Полгода проверок, справок и осторожных обещаний закончились одной печатью внизу листа.

Нелли обняла нас обоих. Томас взял бумагу, отнёс в кабинет и положил в папку. В карман не спрятал.

— Теперь всё? — спросил он.

— Теперь никто не сможет изменить решение без серьёзной причины и суда, — ответил Дориан.

— Значит, всё.

Вечером мы устроили маленький семейный ужин. Нора прислала детям письмо и две пары носков. Она работала в швейной мастерской, получала собственные деньги и жила спокойнее. Томас решил ответить сам. Нелли добавила рисунок.

С приходом тепла открылась оранжерея. Зимний розмарин разросся, багровый базилик дал новые листья. Кофейное дерево впервые зацвело маленькими белыми цветами.

Кофейное дерево всё-таки зацвело!

Я стояла рядом и не могла перестать улыбаться.

— Запах приятный, — признал Шелест. — Но яблоня цветёт лучше.

— Никто не спорит.

— Ты всё равно радуешься этому кусту.

— Очень.

Дориан нашёл меня в оранжерее и принёс книгу о сборе и обжарке зёрен. До урожая оставалось много месяцев, но он уже изучал.

— Вы планируете открыть кофейную лавку? — спросила я.

— Одного дерева не хватит.

— Можно купить ещё.

— Шелест выселит нас обоих.

Хранитель кивнул.

Мы решили начать с одной чашки.

Весеннее цветение сада стало новым испытанием. Я ожидала красивую неделю, получила красивую неделю и бесконечную работу. Нужно было следить за пчёлами, защищать цветы от холодного ветра, проверять магические сорта и оценивать завязь.

Пасечница Мара привезла шесть ульев. Пчёлы разлетелись по саду. Шелест ходил между деревьями, слушал корни и называл участки, где цветам не хватало силы. Терен разводил травяной настой. Томас отмечал.

Нелли рисовала новые этикетки с яблоневым цветом. Первая весенняя пастила получилась из оставшихся яблок и замороженных ягод. Леди Вирена заказала пробную партию. Мы сделали только тридцать коробок.

— Ограниченная, — напомнила я Кларе.

— Я уже написала на плане. Ночных смен не будет.

— Знаю.

— Тогда выйдите из сушильни.

Я послушалась с первого раза. Почти.

В конце мая сад стоял бело-розовый. Тёплый ветер шевелил цветы, лепестки ложились на дорожки. Вечером мы ужинали на террасе. Дориан работал из дома, дети закончили уроки, Шелест дремал на перилах.

— Прошлой весной здесь никого не было, — сказала Беата, подавая чай. — Только Маркус, Лотта и я.

— И я, — возмутился Шелест.

— Вы молчали.

— Присутствовал.

Теперь в доме жили и работали люди. Комнаты западного крыла занимали Клара и двое сезонных работников. В лавку приезжали покупатели. Питомник рос. Пчёлы гудели над садом.

Осенью я не знала, доживу ли здесь до весны. Теперь у меня были ключи на поясе, семейное кольцо на руке и список работ на апрель.

Дориан взял мою руку под столом.

— О чём думаете? — спросил он.

— Что обещание выполнили. Вернулись весной. — Я провела большим пальцем по его ладони.

— Вы тоже, — ответил Дориан.

— Мне было ближе, — возразила я.

— Всё равно считается. — Он переплёл наши пальцы.

С вечерницы опустилась ветка. На ней было столько цветов, что листья почти скрылись. Я коснулась одного пальцем.

— Урожай будет хороший? — спросила Нелли.

Терен посмотрел на небо, пчёл и ветви.

— Если лето не подведёт.

— Очень точный прогноз, — сказала я.

— Сад любит оставлять последнее слово себе.

Шелест открыл один глаз.

— Правильно делает.

После цветения наступило непривычно спокойное время. Завязь уже появилась, собирать урожай было рано. Сад требовал воды, прополки и наблюдения, но не заставлял бежать от дерева к дереву с корзинами.