Лотта поставила во дворе два длинных стола. Подала густую похлёбку, хлеб, сыр и горячий яблочный напиток с багровым базиликом, который Мира привезла из своих запасов. Он согревал ладони и горло. Шелест получил миску орехов за магию.

После еды температура быстро упала. На траве появился белый блеск. Мы накрывали соломой молодые деревья, проверяли тёплые камни у вечерниц. Корневой круг светился ровно.

— Ночью будем дежурить, — сказал Терен. — По два человека, смена три часа.

Первую взяли он и Маркус. Вторую — я и Дориан. Беата принесла в сад одеяла и термос с горячим чаем. Мы устроились в маленькой конторе, дверь оставили открытой.

Около полуночи сад изменился. Все обычные звуки стали тише. Листья почти не двигались, дыхание превращалось в пар. Над вечерницами держалось слабое зелёное сияние.

Мы обходили круг каждые полчаса. Дориан проверял камни, я касалась коры. Деревья оставались тёплыми.

— В вашем мире были такие сады? — спросил он, когда мы вернулись в контору.

— Обычные. Я ездила за яблоками к фермерам. Деревья не разговаривали и не показывали память. — Я обхватила горячую кружку обеими ладонями.

— Вы скучаете? — Дориан сел напротив.

— По тёте, привычным вещам, кофе из машины на работе. По возможности позвонить человеку и услышать сразу. Здесь птица летит несколько часов, — ответила я.

— Что такое кофе? — спросил он после паузы.

— Горький напиток, который все пьют по утрам и жалуются, что без него не проснутся. — Я улыбнулась краю кружки.

— Звучит как плохое зелье, — заключил Дориан.

— Очень популярное плохое зелье, — подтвердила я.

Он улыбнулся и подлил чай.

— Вы хотели бы вернуться?

Я подумала честно.

— Если бы можно было увидеть тётю и сказать, что я жива, — да. Вернуться навсегда… уже не знаю. Здесь дети, сад, дом. И вы.

Дориан поставил термос.

— Я рад оказаться в конце списка.

— Вы вошли в него позже.

— Справедливо.

Он укрыл мои колени краем одеяла. Мы сидели плечом к плечу. За дверью светились корни, на крыше конторы серебрился иней.

— Я отказался от повышения, — сказал Дориан. — Предложил другой вариант. Буду руководить окружными проверками из Ремея, в столице проводить одну неделю в месяц.

— Уже решили?

— Вы просили посчитать дни. Я посчитал.

— А если наше ухаживание не получится?

— Мне всё равно нужно было изменить жизнь. Я три года использовал работу, чтобы не возвращаться в пустой дом. Сейчас не хочу.

Я коснулась его руки под одеялом.

— Дом больше не пустой.

— Именно.

До рассвета холод усилился, но деревья выстояли. Когда небо посветлело, на ветвях вечерниц заиграли капли инея. Шелест вышел из сада, потянулся и объявил, что хозяйский голос не совсем бесполезен.

— Высшая похвала, — сказал Дориан.

Я прислонилась к его плечу. После бессонной ночи сил на отдельный стул не осталось.

Утром Терен снял с вечерницы первое яблоко и разрезал. Мякоть осталась светлой, косточки мерцали. Холод повредил только несколько листьев на внешних ветвях.

— Выстояли, — сказал садовник.

Люди зааплодировали. Нелли подпрыгнула и обняла ствол, Томас сделал отметку в журнале. Дориан держал меня за локоть: после ночного дежурства земля всё ещё покачивалась под ногами.

— Теперь спать, — распорядился он.

— Сначала нужно проверить молодые деревья.

— Их проверит Терен.

— Я отвечаю за сад.

— И поэтому обязаны не падать в него лицом.

Терен поддержал мужа. Беата увела меня в дом, накормила горячей кашей и проследила, чтобы я легла. Дориан остался в саду. Я заснула раньше, чем успела решить, обижаться ли на общее предательство.

Проснулась после обеда. В комнате было тепло, на кресле лежал свежий халат. На тумбочке стояли чай и груша. Я прислушалась. Дом жил обычной жизнью: по коридору прошла Нелли, внизу хлопнула дверь, кто-то засмеялся.

Дориан сидел в кабинете и разбирал письма Палаты. Его сюртук висел на спинке кресла, рукава рубашки были закатаны. Рядом стояла чашка, к которой он, судя по холодному чаю, давно не притрагивался.

— Почему не отдыхаете? — спросила я от двери.

— Спал два часа. Вы — пять.

— Считали?

— Беата сообщила.

Он отложил письмо и осмотрел меня.

— Голова не кружится? — спросил Дориан.

— Уже нет. Что в саду? — Я отодвинула одеяло.

— Молодые деревья целы, хранки тоже. На южном склоне прихватило траву. Шелест спит у вечерницы и отказывается просыпаться, — перечислил он.

— Давно? — Я сразу спустила ноги на пол.

— С рассвета, — ответил Дориан.

Я сразу пошла к двери. Дориан поднялся.

— Он просто устал.

— Его лента потускнела ночью. Нужно проверить.