Нелли первой поднесла кружку.

— Кислый, — сказала она после глотка. — Но хороший.

Я попробовала следом. Сок был свежим, терпким, намного ярче магазинного из прежнего мира.

— Часть пастеризуем в тёплых кувшинах. Из части сварим сироп. Выжимки — на уксус или яблочный сыр.

— И зверям, — напомнил Терен.

— Отдельную часть.

Шелест забрался на раму и заглянул в пустую корзину.

— Добавьте медовки. Утренники для сока грубые.

— Медовки закончились.

— На дальнем западном склоне три дерева ещё держат плоды.

Терен удивился.

— Там всё осыпалось неделю назад.

— Я попросил оставить.

— Ты умеешь просить деревья задерживать плоды? — спросила я.

— Недолго. И только если им не тяжело.

Мы нашли три старые медовки в ложбине. На каждой оставалось по десятку яблок. Плоды были небольшими, очень сладкими. Шелест объяснил, что сберёг их для праздника первого сбора, но согласен пожертвовать ради пробной партии.

— Запишем в расходы плату хранителю, — сказала я. — Сколько?

— Десятая часть сиропа, — потребовал Шелест.

— Это много. — Я подняла последнее яблоко из травы.

— Я держал яблоки две недели, — напомнил он.

— Один кувшин, — предложила я.

— И горсть орехов. — Хранитель вытянул лапу.

— Согласна. — Мы скрепили сделку рукопожатием, насколько это возможно с мохнатой лапой.

Сок из смеси получился мягче. Лотта поставила часть на огонь и уваривала до густоты. В доме появился новый запах — свежий, карамельный. Я снова захотела яблок, хотя утром думала, что больше никогда на них не посмотрю.

Мира приехала к обеду. Мы договорились о шестидесяти пакетах печенья для подарочных коробок. На каждом будет её знак рядом с нашим. Она привезла пробу: тонкие квадратные печенья с кусочками сушёных яблок и корицей.

— Справимся, — сказала Мира, подсчитывая продукты. — Только масло нужно купить сегодня.

— Я оплачу предоплату.

— Не всю. Половину после доставки, как вы со мной в первый раз.

Мы пожали руки. Я почувствовала настоящую гордость: маленькая пекарня стала партнёром, заказ спасён, деньги останутся в деревне.

Дориан наблюдал за разговором от двери.

— Что? — спросила я, когда Мира уехала.

— Вы хорошо ведёте переговоры.

— В прежней жизни занималась закупками.

Он замер.

Я поняла, что сказала, и продолжила до того, как испугалась:

— До болезни. Наверное. Некоторые навыки остались, хотя события исчезли.

— Вы всегда ненавидели хозяйственные разговоры.

— Тогда не знаю, откуда умею.

Ложь становилась хуже. Дориан видел это.

— Сегодня вечером поговорим, — сказал он. — Сначала закончим заказ.

Я кивнула.

Мы работали до темноты. Пересобрали коробки с печеньем Миры, добавили недостающие конфеты, закрыли горшочки с вечерним повидлом. Арден проверил список. Беата поставила печати. К полуночи все семьдесят оставшихся коробок стояли вдоль стены.

Последнюю крышку закрыла Нелли. Она сидела на табурете, едва держала глаза открытыми, но никому не позволила забрать у неё бронзовый листок.

— Готово, — прошептала она и приклеила его немного криво.

Томас хотел поправить, потом посмотрел на сестру и оставил.

Дориан поднял Нелли на руки. Она положила голову ему на плечо и сразу уснула.

— Отнесу, — сказал он.

Томас пошёл впереди открывать двери. Я проводила их взглядом. Дориан нёс девочку уверенно, поддерживая под коленями. У детской он нагнулся, чтобы Томас мог снять с сестры туфли.

Арден закрыл последнюю книгу.

— Поставка выполнена. Прибыль после окончательного расчёта составит около сорока двух серебряников.

— Если леди Вирена не найдёт недостатков.

— Найдёт, — ответил секретарь. — Потом закажет ещё.

Он взял две обещанные банки и ушёл в гостевую комнату.

Я осталась в столовой среди коробок. Разговор с Дорианом теперь нельзя было отложить на работу. В кармане лежала вечерница, сорванная у дерева. Я достала яблоко, разрезала его пополам и положила одну половину на блюдце для мужа.

Дориан вернулся через несколько минут. Он закрыл дверь столовой, посмотрел на коробки и сел рядом со мной. В руках держал папку с заявлением.

— Нелли не проснулась, — сказал он. — Томас поставил стул у двери, хотя я находился внутри.

— Теперь документ у него в кармане. Думаю, стул скоро исчезнет.

— Не сразу.

— Не сразу.

Я подвинула к нему блюдце.

— Вечерница. Шелест советовал для разговора.

— Решил, что мы будем кричать?

— Возможно, он знает нас лучше, чем я.