После обеда мы учили Нелли плавать у берега. Вода была прохладной, девочка визжала и цеплялась за руки. Томас утверждал, что умеет, но держался там, где доставал ногами. Дориан показал ему, как лежать на воде. Я сидела на тёплом камне и следила.

— Леди Алина! — позвала Нелли. — Идите!

— Я не взяла одежду.

— Мы тоже!

Они купались в нижних рубахах. Дориан снял рубашку и остался в брюках. Я несколько секунд разглядывала его обнажённый торс, затем поймала насмешливый взгляд.

— Нормально смотрите? — спросил он, повторяя мои слова.

— Проверяю, нет ли царапин от крыши.

— Нашли?

— Нужно ближе.

Он вышел из воды. Я рассмеялась и отступила, но Дориан поднял меня на руки вместе с платьем.

— Не смейте!

— Дети просят.

— Дети не будут сушить мою юбку!

— Сад тёплый.

Он остановился у воды, давая возможность потребовать отпустить. Я обхватила его шею.

— Только ноги.

Дориан опустил меня на мелководье. Юбка сразу намокла до колен. Нелли плеснула, Томас поддержал. Через минуту мокрой была половина платья. Я набрала воду ладонями и окатила Дориана.

Шелест сидел на валуне и качал головой.

— Люди добровольно лезут в холодную реку, а потом тратят магию на обогрев.

— Иди сюда, — предложил Томас.

— Я хранитель сада, не рыба.

Мы вернулись к дому перед ужином, неся мокрую одежду на руках. Беата встретила нас у крыльца. Осмотрела мои распущенные волосы, рубашку Дориана на плечах и счастливых детей.

— Кабинет всё равно закрыт, — сказала она.

Я не стала спорить.

Дориан уехал следующим утром. Нелли вручила ему рисунок дома, Томас — копию карты с отмеченной дорогой до столицы. Я дала коробку еды и список вещей, которые нужно купить по возможности: книги по хранению фруктов, семена, две формы для яблочного сыра.

— Это ухаживание или поручение? — спросил он.

— Смешанное.

— Я вернусь в следующий вторник до ужина.

— Будем ждать.

Он поцеловал меня при всех. Нелли захлопала, Томас отвернулся, Беата сделала вид, что проверяет багаж. Шелест потребовал привезти столичные орехи.

Когда карета скрылась за поворотом, я вернулась в дом. За столом остались дети, работа и пустой стул, который Дориан обещал занять через неделю.

Ремонт крыши начался на следующий день. Олви привёл шестерых работников, разобрал старое железо и заменил сгнившие балки. Погода держалась сухой, поэтому мы рискнули открыть комнаты и вынести мебель во двор.

Западное крыло оказалось красивее, чем я думала. Под пылью на стенах сохранились светлые обои с ветками, в музыкальной комнате стояло старое пианино, закрытое тканью. Паркет вздулся только у двух окон. После крыши и просушки половину помещений можно было использовать уже зимой.

Беата руководила переносом вещей. Томас нумеровал мебель мелом, Нелли протирала небольшие предметы. Шелест нашёл в диване мешочек старых орехов и заявил, что имущество крыла принадлежало ему.

— Орехам десять лет, — сказал Томас.

— Выдержка повышает ценность.

— Они пустые.

— Гред украл содержимое.

Шелест потребовал занести потерю в список ущерба. Томас записал: «Один мешок пустых орехов, виновный неизвестен».

За музыкальной комнатой обнаружилась маленькая буфетная с отдельным входом во двор. Она идеально подходила для будущей лавки. Покупатели смогут входить с террасы, выбирать продукты и не мешать кухне.

— Здесь окно нужно увеличить, — сказала я Олви. — Сделать прилавок и полки. Дверь утеплить.

— До зимы успею, если не хотите резьбу.

— Простые полки. Резьбу весной.

Нелли попросила оставить место для плаката. Томас — закрывающийся ящик под кассу. Беата — отдельный шкаф для верхней одежды продавца. Шелест захотел подушку у окна. Проект разрастался, но все требования были полезными, кроме, возможно, подушки. Её всё равно добавили.

В бывшей хозяйской спальне мы нашли старый сундук леди Эстель. Ключ Дориана не подошёл. На крышке светился слабый знак яблони.

— Откроется наследнику или хранителю, — сказал Шелест. — Я могу, но не буду без лорда.

— Почему?

— Внутри личные вещи его матери. Я ехидный, не бессовестный.

Сундук оставили до возвращения Дориана. Я отметила его в списке и заперла комнату.

Основные работы шли снаружи. По двору летела стружка, стучали молотки. Открытая крыша пугала, но к вечеру первого дня её закрыли временным полотном. Второй день ушёл на балки и водосток. На третий начали укладывать новое железо.