— Место у главной аллеи Вельс забрал ещё весной. Я могу добиться пересмотра после недействительности его договора. — Он говорил уже деловым тоном, и напряжение немного отпустило.

— Тогда оставайтесь, — согласилась я.

За ужином мы разговаривали только о делах. Дети чувствовали напряжение. Нелли несколько раз пыталась показать Дориану рисунок, затем замолчала. Я попросила рассказать про него сама. На картинке мы стояли у пресса: Томас, Нелли, я, Дориан и Шелест. У каждого было по две ноги, кроме хранителя. Ему досталось четыре и особенно большой хвост.

— Все вместе, — пояснила Нелли.

Дориан долго рассматривал лист.

— Можно забрать?

— Этот для вас.

Он сложил рисунок и убрал во внутренний карман.

В сушильню я пришла в десять вечера. На смене оставался Терен, но он едва держался после целого дня в саду.

— Идите спать, — сказала я. — Я справлюсь.

— Одна не останетесь.

— Не останется, — раздался голос Дориана.

Он вошёл с двумя кружками чая и корзиной. На нём была та же старая рубашка Маркуса, которую Беата успела выстирать.

— Я умею следить за печью, — добавил он. — В отличие от детей, мне можно.

Терен посмотрел на нас обоих и ушёл, скрывая усмешку в усах.

Дориан поставил корзину на стол. Внутри лежали хлеб, сыр, орехи и две груши.

— Ни одного яблока, — заметила я.

— Лотта сказала, вы готовы сбежать при виде повидла.

— Лотта преувеличивает. Но груши прекрасны.

Мы проверили рамки, записали температуру и сели у открытой двери. Снаружи было темно. В доме горели несколько окон, над садом висела большая тёплая луна. Печь прогревала каменную стену, от одежды пахло дымом и фруктами.

— Я не знаю, как говорить с вами теперь, — признался Дориан.

— Можно как вчера. Имя то же.

— Имя — единственное совпадение?

— Ещё лицо, тело и ужасный гардероб.

— Гардероб выбирала прежняя Алина.

— Значит, вкусы у неё были лучше характера.

Он не улыбнулся.

— Не говорите о ней так. Мы оба делали брак хуже. Она не была злой.

Я почувствовала стыд.

— Простите. Мне проще оттолкнуть её, чем думать, что живу в её теле.

— Понимаю.

— Правда?

— Нет. Но стараюсь.

Это было честнее привычного утешения.

Мы по очереди переворачивали рамки. Дориан рассказал, как познакомился с прежней Алиной. Их семьи договорились о браке, когда долг её отца угрожал родовому дому. Он погасил долг, она получила положение и свободу от другого жениха. Первые месяцы они пытались быть вежливыми. Потом Дориан начал ездить с проверками, Алина устраивала приёмы без него и всё чаще тратила деньги, чтобы заставить вернуться.

— Вы её любили? — спросила я, закрывая заслонку на одно деление.

Он проверил температуру.

— Хотел полюбить. Она была красивой, живой, умела собирать вокруг себя людей. Но мы разговаривали только тогда, когда уже злились.

— Поэтому она потребовала раздельной жизни.

— Да. И, вероятно, была права.

— Вы скучаете?

Дориан сел рядом со мной.

— По возможности всё исправить — иногда. По нашему браку — нет.

Я отломила кусок хлеба.

— Странный разговор с женщиной, которая носит лицо вашей жены.

— Очень странный.

— Вам неприятно смотреть на меня?

Он не ответил сразу. Поднял руку и убрал прядь волос с моей щеки. Пальцы коснулись виска.

— Нет. В этом и проблема.

Сердце снова ускорилось. Я не отстранилась. Дориан провёл пальцами по краю моего лица и опустил руку.

— Пока не будет проверки, я не хочу пользоваться вашей растерянностью.

— Я не растеряна.

— Вы в другом мире меньше месяца.

— И точно знаю, что вы мне нравитесь.

Он закрыл глаза на короткое мгновение.

— Алина.

— Это просто факт. Делать с ним ничего не обязаны.

В дальнем углу сушильни что-то зашуршало. Шелест вылез из пустого мешка.

— Если закончили честно разговаривать, верхний ряд пора снимать.

— Ты опять подслушивал, — сказала я.

— Я дежурил. У меня тоже есть причины не доверять печи.

Дориан рассмеялся и встал за рамками. До рассвета мы работали рядом. Иногда наши руки встречались у стола, и теперь я не отдёргивала свою сразу.

Последняя часть заказа уехала утром. Леди Вирена прислала оплату, благодарность и просьбу зарезервировать две сотни коробок к зимнему празднику. Я согласилась только на сто.

— Почему отказываетесь от денег? — спросил Арден, проверяя письмо.

— Зимой свежего урожая не будет. Запас поздних яблок мы ещё не посчитали. Сначала выполним обычные договоры и оставим еду дому. Обещать двести до расчёта глупо.

Секретарь кивнул.

— Лорд Дориан говорил, что вы научились осторожности.

— Он обсуждает меня с вами?