— Я сказала, вы привезёте в среду, — Мира поправила покрывало на корзине с младенцем. — Сможете?

— Если сушильня заработает завтра.

— А название придумали?

— Пока нет.

— Назовите «Садовик». Люди любят редкую магию.

Я покачала головой.

— Садовик — живой хранитель, не вывеска. Он и так требует половину этикетки.

— Тогда «Ехидное яблоко», — предложила Мира. — Вчера весь рынок пересказывал, как ваш зверь отчитал Вельса.

Название мне понравилось сразу. В нём были и продукт, и характер Шелеста, и запоминающаяся история.

— Возьму на пробу. Нелли нарисует новую карточку.

— С хвостом побольше, — раздалось из моей сумки.

Я застыла. Беата закрыла глаза.

— Как вы туда залезли?

Из-под плаща показалась морда Шелеста.

— Пешком долго.

— Вы же охраняете сад.

— Терен там. И я хотел проконтролировать название.

Мира рассмеялась, ребёнок в корзине проснулся и захныкал. Шелест выбрался из сумки, спрыгнул на скамью и деловито потребовал булочку за использование образа.

В тот день мы наняли четырёх жителей Бережков на расчистку канав и сбор падалицы. Двоих женщин Мира посоветовала для кухни. Я записала имена, плату и дни работы. Беата выдала каждому короткую расписку с печатью поместья. Люди удивлялись такой точности, но забирали бумагу охотно.

На обратном пути Шелест шёл рядом. После дождя земля размякла, его лапы быстро испачкались.

— В сумку больше не пущу, — предупредила я.

— Тогда понесёшь на руках.

— У тебя четыре ноги.

— Короткие. А дорога длинная.

Через поллиги он действительно устал. Хвост опустился, шаг стал медленнее. Я наклонилась и подняла его. Шелест устроился у меня на руках с таким видом, будто именно этого и ожидал.

— Никому не говори, — попросил он, положив голову мне на плечо.

— Что старший хранитель ленивый?

— Что старший хранитель позволяет себя носить.

Беата шла впереди, но плечи у неё заметно дрожали от сдерживаемого смеха.

Письмо от Дориана пришло на следующий день. Я была в сушильне, когда бумажная птица села на новую трубу и начала сердито клевать кирпич. Томас снял её длинной палкой.

«Алина.

Смета составлена ясно. Предел договоров увеличиваю до запрошенной суммы. Арден приедет через неделю, проверит книги и привезёт сто больших серебряников из средств, возвращённых после предварительной проверки отчётов Греда. Это деньги Яблоневого Берега, потратьте их на первоочередные работы.

Против временного проживания детей не возражаю. Для опеки потребуется заключение городского попечителя и подтверждение дохода. Я запрошу перечень документов. До этого никто не имеет права разлучать их без решения магистрата.

Ваше повидло получил. Секретарь съел половину до того, как я успел попробовать. Оставшаяся половина оказалась превосходной.

Рисунок хранителя храню вместе со сметой.

Дориан».

Сто больших серебряников! Я прочитала сумму ещё раз, проверила количество нулей и только тогда позвала детей.

Я прочитала письмо детям. Томас сначала переспросил про магистрата, затем сел на порог сушильни и долго смотрел на сад. Нелли обняла меня за талию. Это произошло быстро, без предупреждения. Я замерла, потом осторожно положила ладонь ей на спину.

— Нас не заберут сегодня? — спросила она.

— Сегодня точно нет. И завтра тоже.

— А послезавтра?

— Для начала приедет секретарь и привезёт список. Мы всё сделаем по правилам.

Нелли кивнула и отпустила меня. Томас продолжал смотреть в сторону деревьев, но его плечи немного расправились.

Сушильня заработала в субботу. Олви сложил печь, укрепил вытяжку и поставил новую дверь. Сыновья залатали крышу над рабочей частью. Полный ремонт всё ещё требовал денег, но дождь больше не капал на решётки.

Первую растопку доверили Терену. Он разжёг огонь, проверил тягу и велел держать заслонку наполовину открытой. Тепло пошло по кирпичным каналам. На стене загорелся старый знак — круг с тремя лучами. Шелест приложил к нему лапу, линии медленно стали зелёными.

— Воздух будет двигаться ровнее, — объяснил хранитель. — Только дров это не отменяет. Магия не любит делать за человека всю работу.

— Очень разумная магия, — сказала я.

— Она старше людей, успела поумнеть.

Мы загрузили двадцать рам. На половине лежали обычные кольца, на пяти — с корицей, на остальных — будущие яблочные пласты. Лотта отвечала за кухню, две нанятые женщины резали яблоки, я проверяла толщину и вела записи. Томас с Нелли приносили отобранные плоды. Беата взвешивала готовые партии и складывала их в сухой кладовой.