Терен выругался и пошёл к краю сада. Мы поспешили за ним.

Канава почти исчезла под травой. У каменной трубы, ведущей к реке, накопились ветки, листья и земля. Томас попробовал раскидать их руками, Терен остановил.

— Нужны крюки и лопаты. Завтра начнём отсюда.

— Почему не сегодня? — спросил мальчик.

Садовник показал на облака. С запада тянулась серая полоса.

— До темноты не успеем. В дождь в канаву не полезешь.

Я посмотрела на небо. Воздух всё ещё был тёплым, но ветер изменился. Сухая трава зашуршала громче, с верхушки дерева сорвался первый жёлтый лист.

— Сегодня расчистим только трубу, — решила я. — Позовём Олви и его сыновей. Остальное завтра после дождя.

Работа заняла два часа. Мы вытянули из трубы спутанный ком ветвей, старый мешок и деревянный ящик. Внутри ящика нашлись ржавые ножницы, два крюка и медная табличка с номером участка. Вода, стоявшая в канаве, сразу потекла к реке.

Первые капли упали, когда мы возвращались к дому. Томас нёс найденную табличку, Терен — инструменты. Я подняла лицо к небу. Дождь был редким, тёплым, в пыли оставались крупные тёмные круги.

— Бегом, — приказал Шелест и первым помчался по дорожке.

Мы успели укрыться в сушильне до ливня. Новая печь ещё не просохла, зато крыша над входом держала. Дождь застучал по железу, по двору потекли ручьи. Я стояла рядом с детьми и смотрела, как вода уходит по расчищенной трубе.

— Северный участок не зальёт? — спросил Томас.

Терен прислушался.

— Сегодня нет.

Мальчик сжал табличку и улыбнулся. Он помог спасти сад, и это было видно по его лицу.

Дождь шёл всю ночь. Утром западное крыло встретило нас тремя новыми протечками, зато канавы справились. Терен осмотрел северный участок и объявил, что вода нигде не стоит.

Сушильню пришлось оставить открытой ещё на день. Влажный кирпич нельзя было нагревать, поэтому мы вернулись к тёплому шкафу и повидлу. Нелли рисовала новые карточки, Беата искала подходящее название, Лотта резала яблоки. Томас занимался с Тереном в саду.

Я села писать Дориану первую смету.

Цифры заняли три страницы. Отдельно я описала продажу платьев, оплату ремонта и договор с Мирой. Приложила список продукции и одну карточку с пятиногим Шелестом. Нелли уверяла, что именно этот рисунок самый красивый.

«Прибыль с первой городской продажи составила два больших серебряника и девять малых после расходов. Этого мало для восстановления сада, но достаточно, чтобы продолжить без новых вложений с вашей стороны. До ответа прошу разрешить увеличить предел договоров до пятидесяти больших серебряников. Он понадобится, если пекарни Ремея согласятся на регулярные поставки.

Сушильню восстанавливаем поэтапно. Крыша требует полного ремонта, его отложили до следующей выручки. Также найден запертый запас продуктов леди Эстель; опись прилагаю.

Двое детей прежнего работника сада временно живут в доме. Они сироты, убежали от родственников из-за попытки разлучить их. Я выясняю возможность законной опеки и до решения оплачиваю их содержание из личной выручки. Если у вас есть возражения, напишите прямо».

Последнюю фразу я переписала дважды. Не хотела просить разрешения накормить детей в доме, где пустовало десятка два комнат. Дориан мог возражать против постоянной опеки или затрат поместья, и это следовало узнать заранее.

Бумажная птица сложилась из письма после прикосновения печаткой. Она несколько раз взмахнула крыльями, поднялась с подоконника и вылетела в сад. К вечеру должна добраться до почтовой башни Ремея, оттуда — в столицу.

— Теперь ждать, — сказала я.

— Я терпеть не могу ждать, — ответила Беата, перебирая карточки. — И пятую ногу нужно убрать.

— Это движение, — напомнила Нелли.

Экономка посмотрела на неё, затем отложила рисунок в отдельную стопку.

— Оставим для личной коллекции.

Шелест забрался на стол. Он внимательно осмотрел все изображения, выбрал одно, где хвост занимал половину карточки, и прижал лапой.

— Это годится. Только уши маленькие.

— Если сделать больше, ты не поместишься рядом с яблоком, — объяснила Нелли.

— Уменьши яблоко.

— Мы продаём яблоки.

— Благодаря мне.

Я оставила их спорить и отправилась с Беатой в деревню искать работников. После дождя дорога размокла, поэтому пошли пешком. Воздух был свежим, на траве блестела вода, над рекой поднимался туман. Тепло вернулось быстро. К середине пути пришлось снять плащ и нести его на руке.

У пекарни Мира вынесла нам корзину булочек и новости. Сушёные кольца спрашивали весь день, особенно после рассказа о говорящем хранителе. Она согласилась брать по пять фунтов дважды в неделю. Ещё одна городская кондитерская хотела попробовать яблочные пласты.