— Уже заметил. Люди могут не слышать корни, но глаза у него есть.

— Он пока видел только письма.

— Поэтому и говорю: заметил.

Шелест забрал лапу и снова улёгся на ведомости. Мне стало легче лишь немного. Но этого хватило, чтобы открыть книгу и закончить расчёты за день.

За следующую неделю Яблоневый Берег изменился. Перемены были небольшими, но заметными. У дорожек исчезла гнилая падалица, ветви получили новые подпорки, в сушильне с утра до вечера горела печь. Над задним двором висел яблочный пар, а на кухне не оставалось свободного стола.

По утрам я обходила производство. Проверяла, как отобрали плоды, записывала вес сырья, пересчитывала горшочки и пробовала готовую партию. После завтрака занималась домом и счетами, днём шла в сад. К вечеру падала в кресло и обещала себе завтра делать меньше. Утром обещание забывалось.

Тело постепенно крепло. Я уже доходила до дальних рядов без остановки и научилась сама застёгивать два повседневных платья. Третье по-прежнему требовало помощи, поэтому висело в шкафу в наказание за сложный крой.

Дети тоже привыкали к распорядку. Томас начинал день с Тереном, после обеда учился у Беаты письму и счёту. Нелли помогала Лотте, рисовала карточки и через день требовала новую причёску. Еду она прятала реже, но я продолжала находить завёрнутые кусочки хлеба в ящике у кровати. Беата однажды хотела убрать их, я попросила не трогать.

— Там заведутся мыши, — возразила экономка.

— Поставьте рядом металлическую коробку. Пусть хранит в ней.

На следующий день у Нелли появилась круглая жестяная банка с крышкой. Девочка носила её с собой до вечера, потом спрятала под кровать.

Название «Ехидное яблоко» закрепилось неожиданно быстро. Мира написала его мелом на доске у пекарни, Нелли нарисовала Шелеста с прищуром, Томас аккуратно переписал состав на обороте. Мы заказали у городского печатника сто карточек. Хранитель придирчиво утвердил рисунок и потребовал добавить под хвостом слово «старший».

— Покупатель решит, что яблоко старое, — объяснила я.

— Покупатель должен понимать, кто отвечает за сад.

В итоге на карточке появилась маленькая строка: «Проверено старшим хранителем Яблоневого Берега». Шелест остался доволен.

Первый настоящий заказ принесла бумажная птица от кондитерской Ремея. Хозяйка просила двадцать фунтов яблочных пластов, десять фунтов колец и тридцать горшочков повидла к осенней выставке. Срок — двенадцать дней.

Я прочитала письмо дважды и отнесла в сушильню.

— Справимся? — спросила у Лотты и Терена.

Кухарка вытерла руки о передник.

— Если женщины из деревни будут приходить каждый день. И ещё один таз нужен. В этом повидло не успеет увариться.

— Сад даст, — Терен пересчитал рамки. — Но ранние медовки заканчиваются. Через четыре дня пойдут утренники, с ними рецепт другой.

— Сделаем пробу сегодня. Срок годности у пластов какой?

Шелест поднял голову от корзины.

— Если высушены правильно — до весны. Если влажные — до первой плесени.

— Очень точная единица времени.

— Я могу понюхать каждую партию.

Мы приняли заказ с предоплатой в треть суммы. Я наняла ещё двух женщин, купила второй медный таз и оплатила мастеру заряд тепляка. Деньги, присланные Дорианом, пока не пришли. Я не хотела считать их своими до проверки книг Арденом, поэтому расширение оплачивали из выручки.

Работа стала плотнее. Сад задавал свой ритм: утром собирать свежую падалицу, днём снимать готовые плоды, вечером перерабатывать то, что не переживёт ночь. Я научилась различать сорта по форме и запаху. Медовки были округлыми и золотистыми, ясницы — небольшими, с алой полосой, утренники темнели с одного бока.

В один из вечеров Терен привёл меня к ряду молодых деревьев у реки. На двух яблонях листья свернулись внутрь, кора у основания потемнела.

— Корни подмокли весной, — сказал он. — Можно выкопать канаву и пересадить после листопада. Шансов половина.

— Сколько стоит спасти?

— Работа четырёх человек, телега песка, новая земля. Два серебряника на дерево.

— Плодов с них сколько?

— В этом году почти ничего. Через три года могли бы давать по десять корзин.

Я посмотрела на листья. Бизнес требовал считать, а сад — думать дальше одной осени.

— Спасаем одно, которое сильнее. Второе Терен попробует привить весной. Если заказ выполним с прибылью, вернёмся к пересадке.

Садовник кивнул. Он не похвалил решение, но вечером принёс мне два особенно красивых утренника и молча положил на стол.

Пробный пласт из утренников получился кислее. Лотта добавила мёд, я — немного корицы и толчёного ореха. Шелест попробовал и заявил, что партия слишком хороша для городских покупателей. Мы записали это как одобрение.