Я повернулась в его руках.

— Да. Приглашение.

Он поцеловал меня. Лампу мы погасили позже, договор оставили на столе рядом с двумя погашенными печатями прошлого.

Утром Шелест сидел у двери спальни.

— Пятое правило нарушено, — сказал он, как только мы вышли.

— Ты был в коридоре, — возразила я.

— Спал у порога. Это почти спальня. — Шелест указал хвостом на дверь.

— Сегодня получишь лежанку в гостиной, — пообещала я.

— С яблочным одеялом, — уточнил хранитель.

— Беата ещё не вышила, — напомнила я.

— Тогда правила преждевременны. — Шелест сел точно посреди прохода.

Дориан поднял хранителя на руки и понёс вниз. Шелест возмущался для приличия, но устроился у него на плече.

В столовой Нелли увидела нас вместе и сразу улыбнулась. Томас посмотрел внимательнее.

— Вы теперь остаётесь каждый день? — спросил он Дориана.

— Большую часть. На следующей неделе мне нужно три дня в Ремее и два в столице. Остальное здесь.

— Комнату переносить будете?

Дориан посмотрел на меня.

— Пока оставлю рядом с вашей. Вдруг крыша потечёт.

Томас кивнул, полностью удовлетворённый ответом.

Перед разговором об опеке оставалось сказать детям правду. Сначала мы решили поговорить со взрослыми, которые жили в доме и могли заметить слишком многое сами.

После завтрака Беата задержалась у стола. Лотта пришла с кухни, вытирая руки о передник. Маркус сел у двери, Терен остался стоять у окна. Арден и Ровена знали о проверке мага, поэтому Дориан не стал вызывать их из Ремея.

— Я солгала вам о потере памяти, — начала я. Пальцы сами нашли край скатерти, и пришлось убрать руки на колени. — После лихорадки прежняя леди Алина не очнулась. В её теле оказалась я, другая женщина с тем же именем. Я умерла в своём мире и проснулась в карете по дороге сюда.

Лотта перестала теребить передник. Маркус перестал мять шапку и положил её на колено. Беата смотрела на меня, не моргая.

— Это точно не одержимость, — сказал Дориан. Он положил рядом со мной заключение мага корня. — Проверка не нашла ни чужого заклятия, ни вытесненной души. Смерть Алины наступила раньше, чем появилась эта Алина.

Беата взяла документ, но читать не стала.

— Поэтому вы не помнили платьев, — произнесла она. Голос у неё оставался ровным, только бумага дрогнула в пальцах. — И мужа. И где звонок в спальне.

— Поэтому, — ответила я. — Мне следовало признаться раньше. Я боялась, что меня сочтут воровкой или чудовищем. Простите.

Экономка положила заключение на стол. Несколько секунд она разглаживала угол листа, как когда-то разглаживала юбку лилового платья.

— Вы не выбирали это тело?

— Нет. И не знаю, почему попала именно в него.

— Тогда за что просите прощения? — Беата выпрямилась. — За ложь я ещё выскажу отдельно. За то, что не умерли в карете, извиняться не нужно.

У меня перехватило горло. Лотта шумно вдохнула и придвинула ко мне чашку, хотя чай давно остыл.

— А сушёные кольца и конфеты оттуда? — спросила она. Практический вопрос вернул её голосу привычную твёрдость.

— Часть рецептов оттуда. Я работала с тётей в кондитерской.

— Значит, тётю нужно записать в книгу рецептов, — решила Лотта. — Иначе выходит, мы её труд себе забрали.

— Запишем. Её звали Лида.

Маркус кашлянул и провёл ладонью по колену.

— А та, первая леди, правда умерла?

— Маг так считает, — ответил Дориан. — Мы сохраним её письма и вещи. Никто не собирается вычёркивать её из семьи.

Старик кивнул. Он знал прежнюю Алину дольше остальных за столом и имел право грустить по ней, даже если редко с ней разговаривал.

Терен оторвался от окна.

— Сад принял вас в первый день. Старые деревья чужого к корням не подпустили бы.

— Я это говорил, — вставил Шелест с подоконника. — Но люди любят ждать бумагу с печатью.

— Вы до проверки тоже требовали осторожности, — напомнила я.

Хранитель пригладил усы.

— Осторожность и недоверие — разные вещи.

Беата забрала заключение мага и сложила пополам.

— Детям скажете сами. Остальным знать необязательно. Это семейное дело, а не новость для рынка.

— Согласна, — ответила я. — Но если вы не хотите оставаться в доме после услышанного, я пойму.

Лотта посмотрела в сторону кухни, где что-то закипало.

— У меня тесто подходит. Уйду сейчас — кто его спасёт?

Маркус надел шапку.

— Кобыла вас знает, сад знает, дети за вами хвостом ходят. Мне хватит.

Терен ограничился коротким кивком. Беата вздохнула и велела больше не принимать важные решения натощак. На этом совет закончился.