Производство работало на зимних запасах. Повидло и сушёные кольца постепенно заканчивались. Клара уменьшила смены до двух дней в неделю, женщины вернулись к своим хозяйствам до сезона. Лавка продавала весеннюю пастилу, уксус, последние круги яблочного сыра и подарочные наборы по предварительным заказам.

Посетителей становилось больше. Люди приезжали увидеть цветущий сад, потом молодые яблоки, питомник и говорящего хранителя. В тёплые дни у лавки не хватало места.

Эдна предложила поставить на террасе три столика и подавать чай с яблочным печеньем Миры.

— Только три, — сказала я. — Без кухни, меню и сложных блюд. Чай, сок, печенье, пастила.

— Почему без кухни? — спросила Нелли. — Лотта готовит.

— Лотта готовит для дома и работников. Если откроем кафе, ей придётся работать на посетителей.

— Можно нанять человека.

— Потом потребуется посуда, склад, ещё столы и разрешение. Начнём с трёх.

Дориан поддержал. Арден составил прогноз и доказал, что маленькая чайная точка окупится за два месяца. Шелест потребовал право лежать под одним из столов и получать крошки.

— Крошки вредны, — сказала Лотта.

— Не мне.

— Особенно вам. Зимой еле прошли в дверь.

Хранитель возмутился и весь день демонстративно ел только орехи.

Олви сделал три круглых стола и двенадцать стульев. Мира поставляла печенье дважды в неделю. Эдна заваривала чай в большом кувшине, наливала сок и выносила заказы. Посетители сидели под навесом, смотрели на сад и почти всегда покупали что-нибудь с собой.

Чайная точка оказалась прибыльной без превращения в кафе. Я записала это как редкий случай, когда маленькое решение осталось маленьким.

Летом дети учились меньше. Госпожа Лира приходила дважды в неделю. Остальное время Томас проводил в питомнике, Нелли — в лавке и музыкальной комнате. Мы установили правило: два часа полезных дел, потом прогулки, чтение или игры.

— А если я хочу дольше? — спросил Томас.

— Можно учиться у Терена, если он согласен. Оплачиваемая работа остаётся два часа.

— Питомник мой.

— Поэтому часть ухода считается твоим проектом. Всё равно нужен отдых.

Он научился соглашаться без долгого спора. Иногда даже сам уходил к реке с деревенскими мальчишками. Возвращался грязный, голодный и довольный. Нелли бегала с девочками из Бережков, плела венки и собирала гладкие камни.

Жестяная коробка летом переселилась из-под кровати на полку. Нелли держала в ней печенье для прогулок. Однажды забыла закрыть крышку, и Шелест съел запас.

— Это было для завтра, — плакала девочка.

Хранитель сидел под столом и выглядел виноватым.

— Я думал, старое.

— Оно сегодняшнее!

— Завтра стало бы старым.

Нелли плакала сильнее. Шелест ушёл в сад, вернулся с тремя первыми летними орехами и положил в коробку.

— Печенье Лотта даст новое. Эти мои.

Девочка вытерла глаза.

— Все?

— Два. Третий мне.

Они помирились. Шелест больше не брал еду из коробки без разрешения.

В июле пришла первая летняя гроза. Ветер сорвал несколько молодых ветвей, град прошёл стороной. Мы вышли после дождя, проверили деревья. Потери оказались небольшими. Один саженец Томаса наклонился, но корень не сломался.

— Подвяжем, — сказал мальчик и сам принёс опору.

Он не паниковал, не винил себя. Просто исправлял то, что можно.

Дориан тоже научился жить по садовому времени. Перед грозой вернулся из Ремея раньше, закрыл окна и помог укрепить навес. После дождя снял официальный сюртук, надел сапоги и пошёл с нами по рядам.

— В Палате знают, что их руководитель проверяет яблони? — спросила я.

— Арден включает это в выездные расходы.

— Неправда, — раздался голос секретаря из бумажной птицы, которая как раз прилетела.

Дориан поймал письмо.

— Он всё слышит.

Внутри был отчёт по дорожным расходам и приписка: «Проверка яблонь проводится в личное время».

Мы сохранили записку в семейной папке.

Летом я впервые уехала с Дорианом в столицу на три дня. Оставить поместье было страшно. Клара управляла производством, Беата — домом, Терен — садом. Никаких срочных заказов не было. Я всё равно составила инструкции на семь страниц.

— Мы уезжаем на три дня, — Дориан забрал перо. — За это время сад не успеет погибнуть.

— В прошлом году ему хватило трёх лет.

— Здесь останется Шелест.

— Именно это тревожит.

Хранитель потребовал добавить в инструкции выдачу орехов. Беата вычеркнула половину.

Столица встретила шумом, каменными улицами и домом, в котором жила прежняя Алина. Я вошла туда с тревогой. Комнаты оказались красивыми и холодными, слишком аккуратными после Яблоневого Берега. На стенах висели дорогие картины, мебель стояла на точных местах.

— Здесь я ждала вас? — спросила у Дориана.

— Она ждала. Вы здесь впервые.

Его ответ помог.