— Раньше хотел. Сейчас не уверен.

Я не стала просить отказаться. Его работа была важна, и наш короткий роман не давал права решать за него.

— Можно работать часть месяца в Ремее? — спросила я. — Отсюда до города два часа. Палата имеет отделение.

— Имеет. Должность столичная, но отчёты можно готовить где угодно.

— Тогда посчитайте дни. Сколько обязательно проводить в столице, сколько можно здесь, сколько в поездках. Вы умеете считать.

Дориан улыбнулся.

— Практичное ухаживание.

— Другого у меня нет.

— Мне подходит.

Он наклонился, коснулся губами моей щеки и сразу отступил. Поцелуй был лёгким, почти дружеским. Щека горела ещё долго.

Тепло держалось до конца сентября. Днём мы работали в лёгких рубашках, вечером надевали шали. Потом Терен пришёл к завтраку с серым лицом и веткой светлушки в руке.

— Ночью будет холод, — сказал он. — Лист свернулся, сок ушёл к стволу. Может прихватить низины.

— Сколько плодов ещё на деревьях?

— Около ста корзин. Поздние хранки переживут. Светлушки и вечерницы потеряем, если температура упадёт ниже нуля.

Урожай почти собрали, но сто корзин оставались большими деньгами и зимними запасами. Я отложила ярмарочные списки.

— Снимаем всё, что созрело. Сколько людей нужно?

— Всех. И до темноты не успеем.

Дориан отправил Ардена в деревню за работниками. Маркус запряг обе телеги. Мы закрыли сушильню на дневную загрузку и вывели женщин в сад. Даже Беата надела старое платье и взяла корзину.

Сбор начался в северной низине. Лестницы ставили по две, плоды передавали из рук в руки. Томас отмечал полные корзины. Нелли носила ленты и воду. Я работала у вечерниц вместе с Тереном.

Солнце светило ярко, трудно было поверить в ночной холод. Только ветер стал суше, а тени — резче. Листья срывались целыми охапками и летели по траве.

К обеду приехали жители Бережков. Мира закрыла пекарню и привела двух помощниц. Олви пришёл с сыновьями. Нора прислала старшую дочь. Никто не торговался о плате; я всё равно записала каждому обычную дневную ставку и горячий ужин.

Дориан снимал яблоки на верхних ветках. В какой-то момент я увидела, как Нелли держит его лестницу, и подошла.

— Нужен взрослый.

— Я держу крепко, — возмутилась девочка.

— Верю. Но если лестница поедет, ты слишком лёгкая.

Дориан спустился.

— Переставим к дереву и закрепим верёвкой. Нелли будет принимать корзину снизу.

Мы нашли ей безопасное дело. Девочка успокоилась.

После трёх часов руки дрожали. Я села у ствола на несколько минут. Шелест появился с дальнего ряда и сообщил, что северные деревья могут удержать тепло, если разбудить корневой круг.

— Что для этого нужно?

— Горячая вода в три старых камня, косточки вечерниц и хозяйский голос.

— На сколько хватит?

— До рассвета. Но только вокруг десяти деревьев. Остальные собирать.

Мы выбрали самые старые вечерницы с незрелыми плодами. Маркус привёз бочку горячей воды из прачечной. Томас с Нелли разложили косточки у камней. Я встала в центре круга.

— Что говорить?

— Попроси корни поделиться теплом, — ответил Шелест. — И предложи своё.

— Как?

— Ладони на камень.

Я опустилась на колени, приложила руки к тёмной поверхности. Камень был холодным. Работники продолжали сбор неподалёку, кто-то проезжал с телегой. Магия сада существовала рядом с обычной суетой и не требовала тишины.

— Мы не успеем снять все плоды, — сказала я. — Помогите сохранить те, что останутся. Весной мы вылечим корни, расчистим канавы и вернём семена. Я отдаю тепло добровольно.

Сначала ничего не произошло. Потом камень нагрелся. По ладоням прошёл мягкий ток, в земле засветились линии. Они протянулись к вечерницам, поднялись по стволам. Листья тихо зашелестели.

Я почувствовала слабость и убрала руки.

— Хватит, — Шелест толкнул меня плечом. — Ты ещё нужна на ужин.

Дориан оказался рядом. Он помог подняться и сразу укутал меня своим сюртуком.

— Вы отдали саду силы?

— Немного. До рассвета деревьям хватит. — Я попыталась встать ровнее.

— Больше так не делайте без меня, — попросил Дориан.

— Вы не маг корня. — Сюртук пах дождём и дымом.

— Зато могу держать вас, если упадёте, — ответил он.

Я опёрлась на него. Спорить не хотелось.

К закату мы сняли восемьдесят три корзины. Остались старые вечерницы под защитой и дальний ряд хранок. Терен объявил, что этого достаточно. Люди разошлись к дому на ужин, несколько мужчин остались развозить ящики по погребам.