Дождливые вечера мы проводили в большой гостиной. Печь грела, дети занимались уроками, Дориан читал отчёты, я проверяла этикетки. Шелест спал на зелёном покрывале с яблоками. Иногда Нелли играла на пианино. Мелодия сбивалась, но хранитель уже не убегал.

Кофейное дерево прижилось. На ветвях появились новые листья. Я читала привезённую Дорианом книгу и училась за ним ухаживать. До первых ягод оставалось не меньше года.

— Один год ради чашки горького напитка, — Шелест обошёл кадку. — Люди умеют ждать странные вещи.

— Яблоню ждут дольше.

— Яблоня даёт нормальные плоды.

— Не спорь с хозяйкой.

— Я хранитель яблоневого сада. Это вопрос профессиональной чести.

Мы отвели кофейному дереву отдельный угол. Шелест поставил рядом горшок зимнего розмарина, чтобы «не тратить тепло зря».

Однажды ночью дождь усилился. Я проснулась от знакомого стука по крыше и на мгновение вернулась в первую ночь Дориана в поместье. Тогда мы бегали с вёдрами по западному крылу.

Теперь рядом спал муж. Я осторожно встала, накинула халат и вышла проверить.

Дориан догнал в коридоре.

— Куда?

— На крышу смотреть.

— Изнутри?

— Проверю потолок.

Мы прошли по западному крылу. Ни одной протечки. В новой лавке было сухо, товары стояли на полках. В музыкальной комнате дождь тихо стучал по окнам. Я провела ладонью по стене.

— Крыша держит.

— Олви давал гарантию.

— Всё равно приятно.

Дориан обнял меня за плечи. Мы стояли в тёмной комнате и слушали дождь.

— Вы всё ещё боитесь, что дом исчезнет? — спросил он.

— Иногда. Просыпаюсь и жду больницу или свою квартиру.

— И что помогает?

— Проверить потолок. Услышать детей. Увидеть Шелеста у двери. Вас рядом.

— Тогда будем проверять вместе.

Мы вернулись в спальню. У детской в коридоре лежал Шелест. Он приоткрыл глаз.

— Всё сухо?

— Всё.

— Я знал. Просто позволил убедиться.

Дориан поднял его вместе с покрывалом и перенёс в гостиную. Пятое правило продолжало требовать контроля.

Тетради леди Эстель хранили десятки рецептов. Большинство мы знали: повидло, сироп, уксус, сушёные кольца. Яблочный сыр встречался на нескольких страницах и каждый раз сопровождался заметками о зимнем празднике.

«Первый круг открывать после самой длинной ночи. Шелест получит края, если не украдёт орехи раньше».

Хранитель утверждал, что это был семейный рецепт и его следует восстановить.

— Ради традиции? — спросила я.

— Ради вкуса. Традиция тоже важна, если вкусная.

Для сыра требовались яблочное пюре, мёд, орехи, пряности и много часов уваривания. Массу укладывали в ткань, ставили под пресс и выдерживали несколько недель. Готовый круг резали тонкими ломтиками.

Мы выбрали поздние сладкие яблоки и устроили пробную варку. Лотта отвечала за пюре, я — за пропорции, Дориан читал заметки матери. Томас колол орехи, Нелли выбирала целые половинки для украшения.

— Здесь написано «до тёмного блеска», — сказал Дориан, наклоняясь над тазом.

— Это очень точная температура.

— Мать готовила на глаз.

— Будем записывать время и силу камня.

Шелест сидел на шкафу. Орехи убрали под стеклянную крышку после первой попытки кражи.

— Вы уничтожаете дух рецепта измерениями.

— Дух потом должен повториться второй партией.

Пюре уваривалось шесть часов. Мы сменяли друг друга у таза. К вечеру масса стала густой, ложка оставляла дорожку. Лотта добавила мёд, корицу и толчёные орехи. Аромат заполнил кухню.

Первую форму выстелили тканью. Выложили массу, сверху — целые орехи, закрыли и поставили под новый малый пресс. Излишки сиропа потекли в поддон.

— Теперь ждать три недели, — сказала я.

— Четыре, — поправил Дориан, сверяясь с тетрадью.

Шелест издал стон.

— Люди умеют испортить хороший вечер календарём.

Для него Лотта оставила маленькую ложку массы. Хранитель попробовал, закрыл глаза и на некоторое время перестал ворчать.

Пробная партия дала шесть кругов. Один предназначался дому, два — леди Вирене на пробу, один — Мире, один — Ровене, последний мы собирались продать в лавке порциями.

Себестоимость получилась высокой из-за мёда и орехов. Я установила цену, Беата назвала её неприличной.

— За кусочек как за половину банки повидла.

— Он выдерживается месяц и требует шесть часов работы.

— Люди не купят.

— Тогда съедим сами и не станем делать на продажу.

Эдна повесила в лавке объявление о зимней новинке. За два дня получила пятнадцать предварительных заказов. Цена никого не остановила.

— Люди хотят попробовать то, чего ещё нет, — сказала она.

— Шелест был прав, — признала Беата.

Хранитель потребовал записать признание в хозяйственную книгу.