В тот же день появилась Нора Мейс.

Она пришла пешком с двумя младшими детьми. Уставшая женщина лет сорока стояла в холле, мяла край платка и не поднимала взгляд. Томас увидел её с лестницы, схватил Нелли за руку и увёл обратно в комнату.

— Я не забирать, — быстро сказала Нора. — Господин Тейс спрашивал. Я должна была сообщить, где они.

— Почему дети ушли от вас?

Женщина покраснела.

— Мест мало. Муж сердился. Томас работать не хотел.

— Томас работает с утра до вечера, если его вовремя не остановить.

Нора сильнее сжала платок.

— Деньги домой не отдавал. Всё прятал.

— Он ребёнок. Заработок принадлежал ему.

— У нас шестеро своих.

Она сказала это без злости, только с тяжёлой усталостью. Я посмотрела на двух малышей у её юбки. Оба были чистыми, худыми, в заштопанной одежде. Нора не походила на чудовище. Она просто приняла больше ртов, чем могла прокормить, а её муж решил использовать старшего мальчика и избавиться от младшей девочки.

— Томас рассказал, что ваш муж хотел отдать Нелли хозяину постоялого двора.

— В ученицы. Там кормят.

— Ей семь.

Нора вздрогнула и наконец посмотрела на меня.

— Я не позволила. Они ушли раньше, чем мы решили.

— Хорошо. Сейчас они останутся здесь. Лорд Ройс запрашивает документы на опеку. Вам нужно будет письменно отказаться от требований на их содержание и труд.

— Я ничего не требую.

— Тогда подпишете при попечителе.

Она кивнула. Я попросила Лотту собрать ей корзину овощей и хлеб. Нора сначала отказалась, затем посмотрела на детей и приняла.

— Можно увидеть Томаса и Нелли?

— Я спрошу.

Дети не захотели спускаться. Я передала Норе их ответ. Она закрыла глаза, постояла немного в холле и ушла. Уже на крыльце сказала:

— Томас хороший мальчик. Просто сердитый.

— У него были причины.

— Знаю.

После её ухода я поднялась наверх. Дверь детской была заперта на щеколду.

— Это я, — сказала я, не стуча второй раз. — Нора ушла. Она согласилась подписать отказ.

Щеколда поднялась. Томас открыл дверь, Нелли стояла за ним и теребила косу.

— Она принесла господина Тейса? — спросила девочка.

— Нет. Только своих детей.

— Они голодные?

— Лотта дала им корзину.

Нелли подумала и достала из жестяной коробки завёрнутую булочку.

— Надо было эту отдать.

Я присела рядом с ней.

— Корзины хватит. Булочку оставь себе.

Она всё же протянула её мне.

— В следующий раз отдадите.

Я приняла. Нелли не перестала бояться голода, но уже могла поделиться запасом. Это было важнее одной спрятанной булочки.

Секретарь Дориана приехал утром, когда я стояла во дворе с закатанными рукавами и помогала взвешивать яблоки. Мужчина в строгом чёрном сюртуке вышел из закрытой кареты, оглядел гору корзин, рабочих и меня с весами в руках. Его лицо осталось неподвижным.

— Леди Ройс, — он поклонился. — Келвин Арден. Мы встречались в столице.

— После болезни часть воспоминаний пропала. Простите, если не узнаю.

— Лорд предупредил.

Арден отступил, и из кареты вышел второй мужчина.

Я узнала его по портрету. Дориан был выше, чем представлялось, и выглядел уставшим после дороги. Тёмные волосы действительно стали короче, на виске серебрилась одна ранняя прядь. Серый дорожный сюртук сидел безупречно, ботинки уже покрыла пыль.

Он остановился возле кареты и посмотрел на меня.

Взгляд задержался на закатанных рукавах, старом переднике поверх платья и пряди волос, прилипшей к щеке. Я впервые пожалела, что не позволила Беате выбрать приличный наряд.

— Дориан, — произнесла я и убрала руки с весов. На пальцах остался яблочный сок.

— Алина.

Он подошёл ближе, но не попытался обнять или поцеловать. В нашем браке такие приветствия, видимо, не полагались.

— Вы не писали, что приедете.

— Решил увидеть хозяйство до проверки книг. Мы помешали?

— Только взвешиванию. Его можно продолжить.

Томас стоял у корзин и смотрел на гостей с подозрением. Я представила детей, Беату, Терена и работников. Нелли выглянула из сушильни, увидела Дориана и спряталась обратно.

Шелест появился последним. Он спустился с крыши по водосточной трубе, прыгнул на бочку и окинул мужа взглядом.

— Вырос, — сообщил хранитель.

Дориан впервые улыбнулся. Улыбка изменила его лицо, сделала моложе и намного приятнее портрета.

— Ты заговорил.

— Пришлось. Без меня здесь начали бы сушить яблоки вместе с сердцевинами.

— Один раз, — возразила я. — И только первую решётку.

— История не уточняет количество.

Дориан посмотрел на меня. В серых глазах появилось любопытство.