— Знак напитался слишком сильно. В старом канале открылся тепловой карман.

— Как закрыть?

— Нужен холодный камень из погреба и вода.

Арден побежал за накопителем. Мы вынесли последнюю раму. Часть пластов подгорела по краям, кольца на верхнем ярусе пересохли, но основную партию спасли.

Арден принёс небольшой серебристый камень в деревянных щипцах. Шелест указал на углубление у основания печи. Дориан вставил накопитель, Терен вылил воду в боковой канал. Пар ударил вверх, знак на стене погас.

Через несколько минут жар начал спадать.

Я вышла во двор и села на перевёрнутое ведро. Руки дрожали от усталости. До второй отправки оставалось пять дней. Мы потеряли примерно десять фунтов продукции и печь, которую требовалось снова проверять.

Дориан присел рядом. Его лицо покраснело от жара, на ладони темнела полоска копоти.

— Обожглись?

— Нет. Ткань защитила.

Я взяла его руку и развернула. Кожа была целой, только тёплой. Пальцы Дориана сомкнулись вокруг моих.

— Заказ можно уменьшить, — сказал он. — Леди Вирена поймёт.

— Не хочу начинать сотрудничество с недопоставки.

— Тогда купим часть продукции у Миры или другой усадьбы.

— Под нашим знаком?

— Честно укажем производителя. В коробке может быть один партнёрский продукт.

Решение было простым. Я так привыкла делать всё своими силами, что не подумала о нём.

— Мира печёт яблочное печенье, — вспомнила я. — Оно хранится неделю.

— Позовите её завтра.

Я кивнула. Мы всё ещё держались за руки. Дориан посмотрел вниз и провёл большим пальцем по моей ладони. Я не отстранилась.

Из сушильни вышел Шелест.

— Печь больше не взорвётся, — объявил он. — Можете перестать изображать один предмет мебели и заняться делом.

Мы одновременно отпустили руки.

— Он всегда выбирает момент? — спросил Дориан.

— Уверяет, что случайно.

— Я контролирую хозяйство, — оскорбился хранитель.

У меня вырвался смех. Партия была спасена, опека одобрена, а обгоревшие края можно обрезать и отдать работникам к чаю. День оказался тяжёлым, но не плохим.

Утром попечитель подписал временную опеку. Документ лежал на столе, рядом сохли две печати: моя и Дориана. В нём было много условий — обучение, осмотр лекаря, отдельные средства на детей, повторная проверка через полгода. Я прочитала каждую строку и подписала.

Дориан поставил подпись следом.

— Теперь мы ваши? — спросила Нелли у господина Элвина.

Тот поправил очки.

— Вы остались собой. Леди Алина теперь отвечает за вас перед законом, а лорд Дориан гарантирует жильё и содержание.

— Значит, они наши взрослые, — решила девочка.

Элвин подумал и согласился.

Томас взял копию документа, сложил вчетверо и спрятал во внутренний карман. Я дала ему кожаную папку, чтобы бумага не порвалась. Он всё равно носил её с собой до вечера.

Ровена и попечитель уехали после завтрака. Леди Ройс перед посадкой в карету отвела меня в сторону.

— Я не знаю, что произошло с вами после болезни, — сказала она, застёгивая перчатки. — Прежняя Алина не стала бы продавать платье ради ремонта сушильни и не позволила бы сиротам войти дальше кухни.

— Люди меняются.

— Да. Обычно медленнее.

Она посмотрела на Дориана, который разговаривал с Элвином у ступеней.

— Племянник тоже это видит. Если ваша перемена — игра, закончите её до того, как он снова привыкнет надеяться.

— А если не игра?

Ровена поправила на моём плече выбившуюся ленту передника.

— Тогда не заставляйте его отвечать за женщину, которой здесь больше нет. Расскажите правду, какой бы она ни была.

Те же слова говорил Шелест. Я кивнула.

— Расскажу.

После отъезда гостей мы занялись прессом. Его привезли разобранным: тяжёлая дубовая рама, винт, круглая корзина и поддон с медным носиком. На деталях стояла печать Палаты, рядом мелом написали «списан из-за отсутствия ручки».

— Ручку Олви сделает за час, — Терен обошёл раму. — Хорошая вещь. Мать лорда таким отжимала сок для уксуса и сиропа.

— Почему Палата держала яблочный пресс?

Арден, остававшийся с Дорианом, поправил манжету.

— Конфисковала у торговца, который продавал обычный сок как эликсир молодости. Суд закончился, имущество списали. Я выбрал наименее преступный предмет.

— Значит, у нас пресс с тёмным прошлым, — сказала я.

— Его вина не доказана, — сухо ответил секретарь.

Мы установили раму в пустом помещении рядом с сушильней. Олви выточил ручку, укрепил пол и проверил винт. Первую корзину заполнили нарезанными утренниками. Дориан вращал рукоять, Томас подставил кувшин. Из носика потёк мутноватый золотой сок.