— Старая может лопнуть, — Лотта постучала по краю печи. — Трещина растёт.

— Тогда переносим часть варки в сушильню. Там новая печь.

— В ней воздух сушит. Повидло пригорит.

— Поставим таз на водяную решётку, — предложил Терен. — Леди Эстель так делала.

Мы нашли решение и переписали бюджет. Томас сидел рядом, внимательно слушал. Когда все закончили, он попросил слово.

— Нужна обувь работникам.

— Каждому? — уточнила я.

— Двое приходят в тонких башмаках. В канаве ноги мокрые. Они потом болеть будут и не придут.

Я посмотрела на Терена. Садовник кивнул.

— Мальчишка прав.

— Покупать обувь всем дорого, — сказала Беата. — Можно дать надбавку.

— За три рабочих дня хорошую пару не купят. Закажем у сапожника четыре общих комплекта высоких сапог разного размера. Они останутся в поместье.

Томас записал сумму.

— Ещё перчатки, — добавила Нелли. — Леди Алина получила красивые, а у тёти Мирны дырка.

Тётя Мирна работала на нарезке и действительно обматывала палец тканью.

— Перчатки для кухни закажем всем, — решила я. — Спасибо.

После ужина люди разошлись. Я осталась в конторе убирать бумаги. Шелест лежал на карте сада и мешал сложить её.

— Слезь, пожалуйста.

— Я отмечаю северный участок.

— Хвостом?

— Очень точный инструмент.

Я приподняла его и переложила на стул. Под животом хранителя обнаружился конверт Дориана. Я снова прочитала короткую записку про руки.

— Он всё чаще пишет, — заметил Шелест.

— Мы ведём дела.

— Про пятиногий рисунок тоже дела?

— Дети важны для опеки.

— Про пирог?

— Пирог был частью продукции.

Хранитель зевнул.

— Люди удивительно долго называют делами то, о чём хотят разговаривать.

— Тебе пора в сад.

— Там холодно.

Он свернулся на стуле. Я сложила письмо и убрала в карман. Спорить с Шелестом было бесполезно, особенно когда он оказывался прав хотя бы наполовину.

Переписка с Дорианом стала частью утра. Бумажные птицы прилетали не каждый день, но я всё равно смотрела на подоконник, входя в кабинет. Иногда там лежали только счета и письма поставщиков. В такие дни я испытывала глупое разочарование.

Мы обсуждали сад, договоры и опеку. Постепенно между цифрами появлялись обычные подробности. Дориан жаловался на длинные заседания Палаты. Я рассказывала, как Шелест уснул в корзине с утренниками и запретил переносить её в погреб. Он написал, что Арден требует банку вечернего повидла в счёт морального ущерба от проверки книг. Я пообещала две, если секретарь найдёт способ ускорить знак Палаты.

Ни одно письмо не касалось заявления о раздельной жизни.

Срок приближался. Я отмечала дни невольно, каждый раз подписывая новую партию. Десятого сентября мы выполнили большой заказ. Двенадцатого получили оплату. Четырнадцатого я подписала договор с двумя пекарнями на еженедельную поставку колец. До двадцать четвёртого оставалось десять дней.

Бизнес рос быстрее, чем мы успевали приспосабливаться. Новая крыша сушильни была готова, но рам не хватало. Олви сделал двадцать, затем попросил неделю на другой заказ. Я нашла мастера в Ремее. Тот хотел дорого и требовал половину вперёд. После долгих расчётов мы заказали только десять рам и выкройку, по которой зимой Олви сможет сделать остальные.

Терен привёл пятнадцать сборщиков. Перед началом работы мы собрались у первого дерева. Беата принесла зелёную ленту, Лотта — маленький хлебец с семенами. Нелли положила его у корней, Томас завязал ленту на нижней ветви.

— Что говорить? — спросила девочка.

Терен снял шапку.

— Благодарят за урожай и обещают вернуть земле косточки.

Все посмотрели на меня. Я не готовила речь.

— Спасибо за то, что дождался нас, — сказала я дереву. — Мы соберём плоды осторожно, вылечим больные ветви и весной вернёмся. Косточки уже собираем.

Шелест сидел у корней. Его лента засветилась, ветви тихо качнулись. Одно яблоко опустилось на длинном черешке почти к моим ладоням. Я сорвала его и передала Нелли.

— Первый плод делят на всех, — объяснил Терен.

Лотта разрезала яблоко на тонкие кусочки. Получилось больше двадцати долек. Каждому досталась одна. Вкус был сладким, свежим, с лёгкой терпкостью у кожицы.

После этого начался сбор. Люди ставили лестницы, принимали корзины, переносили их к весам. Томас следил за участками вместе с Тереном. Нелли выдавала карточки на обед. Я сверяла вес и сорта. Работа шла шумно, весело. Кто-то пел, женщины переговаривались через ряды, дети из деревни собирали опавшие листья для венков.