В один из таких дней Дориан пригласил меня поехать с ним в Ремей. У него было заседание до полудня, после мы собирались заказать платье и пообедать.

— Беата всё же добилась, — сказала я, садясь в карету.

— Она передала мне три адреса и предупредила не возвращаться без заказа.

— Заговор шире, чем думала.

В городе мы выбрали простое тёмно-зелёное платье из мягкой шерсти. Портниха предложила золотую вышивку и длинный шлейф. Я отказалась от шлейфа, оставила тонкую ветку на манжетах. Дориан не обсуждал, пока я сама не спросила.

— Нравится?

— Очень.

— Даже без шлейфа?

— Особенно без него. Сможете ходить по саду.

— Вы обучились.

После примерки мы пообедали в том же трактире, где он когда-то сделал предложение прежней Алине. На этот раз выбрали обычный пирог и чай.

— Наш второй договор вышел дешевле первого, — заметил Дориан.

— Не считая кофейного дерева, крыши и пресса.

— Это вложения.

— Конечно.

Он взял мою руку поверх стола. Новое кольцо блеснуло зелёным.

— Жалеете?

— О договоре? Нет. О том, что не заказала второй пирог, — возможно.

Дориан подозвал служанку и заказал. Практичный муж знал, как решать важные семейные вопросы.

Домой мы вернулись к вечеру. Последний лист всё ещё держался на яблоне у крыльца. Нелли выбежала встречать, указала на него и сообщила:

— Я проверяла. Никто не трогал.

Ночью поднялся ветер. Утром ветка была пустой. Нелли нашла лист на ступеньке, разгладила и положила между страницами своей книги.

— До весны, — сказала она яблоне.

Шелест сидел у корней.

— Она услышала.

С первым настоящим холодом сад уснул. Шелест говорил, что корни продолжают работать, просто перестают обсуждать людей. Сам он перебрался в дом окончательно. Днём сидел в лавке или конторе, ночью спал в гостиной на зелёном покрывале.

Его зимний запас занял отдельный ящик. Дориан купил столичные орехи только один раз: хранитель попробовал и признал, что обычные из кладовой свежее. Разницу в цене Арден записал как «расход на исследование рынка».

Дом тоже изменил ритм. Утром в кухне готовили завтрак, после открывалась лавка и начиналась ограниченная работа. К обеду дети занимались с госпожой Лирой. Дориан трудился в кабинете, я — в своём. Вечером все собирались в гостиной.

Западная крыша не текла. Погреба держали температуру. Запаса яблок хватало до весны, если продавать по плану. Дров привезли больше расчёта. Жалованье было выплачено вперёд до конца зимы.

Я всё равно проверяла книги перед сном.

— Что ищете? — спросил Дориан однажды.

— Ошибку.

— Арден проверил вчера.

— Он мог пропустить.

— Келвин почувствовал бы это даже во сне.

Я закрыла книгу.

— Привыкаю, что деньги есть.

— Они могут закончиться. Но вы знаете, как заработать новые.

Это было важнее полной кассы. В первый день я боялась, что семь серебряников исчезнут и мы останемся без муки. Теперь у поместья были товар, договоры, обученные люди и сад. Даже неудачный зимний сезон не отбрасывал нас к голоду.

— Весной расходов будет много, — напомнила я.

— Поэтому у вас фонд развития.

— Вы опять всё знаете.

— Я финансист.

Он забрал книгу, взял меня за руку и повёл в гостиную. Там Нелли играла новую мелодию. Томас раскладывал на столе горшки для питомника. Беата вышивала четвёртое яблоко на покрывале Шелеста. Лотта читала письмо от дочери. Клара обсуждала с Эдной зимние наборы.

Маркус занял кресло у двери и правил график поездок. На дальние рейсы он поставил нанятых возчиков, себе оставил лошадей, короткую дорогу до деревни и право ругать всех за плохо смазанные оси.

Дом жил без моего постоянного контроля. Сначала это казалось опасным, теперь — правильным.

Перед зимним праздником пришло решение городского совета. Временную опеку продлили, совместное прошение приняли к рассмотрению после весенней проверки. Томас и Нелли получили официальное право жить в Яблоневом Береге, учиться у выбранных наставников и наследовать личные счета.

Мы прочитали документ за ужином.

— Ещё не постоянная? — спросил Томас.

— Нет. Весной господин Элвин снова приедет, — ответила я.

— Пусть приезжает. Покажу питомник.

— И пианино, — добавила Нелли.

Дориан подписал подтверждение поручительства. Мальчик убрал новую бумагу в папку, но на этот раз не носил её в кармане. Папка осталась на полке в кабинете.

В тот же вечер дети попросили новую фамилию. Нелли хотела стать Нелли Мейс-Ройс, потому что «так остаются и мама с папой, и вы». Томас согласился после долгих раздумий.

— Только после постоянной опеки, — сказал он. — Чтобы всё правильно.

— Правильно, — поддержал Дориан.