К вечеру дети принесли четыре ведра яблок. Томас внимательно проверял каждое, поэтому гнили почти не было. Нелли положила сверху два красных листа.

— Для красоты, — объяснила она. — Осень скоро.

Листья ещё оставались зелёными, только на концах ветвей появлялись первые медные пятна. Днём было жарко, вечером воздух быстро остывал. Я провела ладонью по голым предплечьям и попросила Беату найти мне простую шерстяную шаль.

В доме пахло яблоками. Их мыли на кухне, сушили в шкафу, складывали в корзины у задней двери. Даже подушка, когда я легла, хранила слабый сладкий запах от моих волос.

Перед сном я прошла к детской комнате. Дверь стояла приоткрытой, поперёк входа лежал стул. За ним на кровати Томаса темнела маленькая горка одежды. Нелли спала под одеялом, прижав к груди кусок хлеба в ткани.

Я поправила край шторы и вышла, не переступая через стул.

Утром Беата разбудила меня стуком в дверь.

— Миледи, там господин Вельс.

Я села так резко, что закружилась голова.

— Где?

— В малой гостиной. Приехал смотреть урожай. Говорит, договор с управляющим позволяет начать сбор завтра.

До поездки в деревню оставался час. Я выбралась из постели, позволила Беате помочь с платьем и быстро собрала волосы в простой узел. Наряд выбрала серый, самый скромный. Серьги надевать не стала, печатку Дориана положила в карман.

Господин Вельс оказался невысоким мужчиной с гладкими щеками и аккуратной бородкой. На столе рядом с ним лежала шляпа, украшенная двумя яркими перьями. Пока я входила, он успел осмотреть меня от ботинок до причёски.

— Леди Ройс, — он поднялся и поклонился. — Рад видеть вас в добром здравии. Я слышал, дорога далась нелегко.

— Уже лучше. Беата сказала, вы хотите начать сбор.

— Мы с Гредом договорились на двадцать девятое. Работники готовы, телеги тоже. — Вельс вынул из папки бумагу. — Оплата по прошлогодней цене, как обычно.

Я прочитала договор. Условия были хуже, чем рассказывала Беата: скупщик получал весь урожай, включая поздние сорта, за одну сумму. Поместье обязалось не продавать яблоки отдельно до конца октября. Подпись Греда стояла внизу, печати владельца не было.

— У управляющего имелось право заключать такие договоры?

Вельс улыбнулся.

— Три года никто не возражал.

— Я спрашиваю о праве.

— Гред вёл дела от имени лорда Ройса.

— Покажите доверенность.

Улыбка стала тоньше.

— Она осталась в городской конторе. Могу привезти копию.

— Привезите. До этого сбор не начинайте.

Он сел и скрестил руки на животе.

— Миледи, яблоки осыпаются. Каждый день ожидания уменьшает мой доход и ваш тоже. Гред получил задаток.

— В книгах задатка нет.

— Он мог записать позже.

— Три месяца прошло. Поздно всё ещё не наступило?

Вельс внимательно посмотрел на меня. Я чувствовала, как под столом дрожат колени, но спину держала прямо.

— Я слышал, вы тяжело болели, — произнёс он медленнее. — Возможно, хозяйственные заботы сейчас утомительны. Я готов добавить к сумме пять больших серебряников в знак уважения к леди Ройс.

Пять монет казались богатством на фоне пустой кладовой. Согласись я сейчас, еды хватило бы на месяц. Только Вельс не предлагал бы их, если бы урожай не стоил значительно больше.

— Благодарю. Решение приму после получения копии доверенности и ответа мужа.

— Лорд Дориан ценит порядок. Ему не понравится нарушение старой договорённости.

— Тогда он напишет мне об этом сам.

Я поднялась. Вельсу пришлось сделать то же самое. Он убрал бумагу в папку, взял шляпу и поклонился уже без улыбки.

— До послезавтра, леди Ройс.

— До дня, когда вы привезёте доверенность.

Когда за ним закрылась дверь, я опустилась обратно в кресло.

— Хорошо говорила, — сообщил Шелест из-под дивана.

Я наклонилась и увидела зелёные глаза.

— Ты всё время там сидел?

— Хотел посмотреть, у кого наглее морда. Вельс победил, но только из-за бороды.

Беата не сдержала короткого смешка. Я достала печатку из кармана и показала ей.

— Она дала бы мне право остановить сбор?

— Нет. Только подтвердила бы письмо. Но Вельс об этом не знает.

— Значит, ждём ответ Дориана и копию. А пока собираем падалицу. Она в договор всё равно входит только после начала общего сбора.

— Там написано про весь урожай, — заметила Беата.

— Падалица уже не на деревьях. Будем считать её потерями, которые спасли от гнили.

Шелест выбрался из-под дивана.

— У хозяйки просыпается правильное отношение к словам.