— Это тоже практичное ухаживание? — спросил он.

— Очень. Теперь я точно знаю, что вы мне нравитесь.

— Проверку нужно повторить?

— Обязательно. Но позже. Сначала разгрузим товар.

Он рассмеялся, взял меня за руку, и мы вернулись к телеге.

На следующий день меня разбудила тишина. Никто не стучал в дверь, не звал проверить печь и не сообщал о телеге у ворот. Солнце стояло высоко. На часах было почти десять.

Я села и прислушалась. Дом не спал. Где-то далеко звякнула чашка, в саду крикнула птица. Просто Беата запретила всем тревожить меня.

На кресле лежал халат, рядом — новые зелёные перчатки. Между ними Дориан оставил маленькую записку: «Завтрак на террасе. Счета спрятал Арден».

Я улыбнулась и пошла умываться.

На террасе сидели только Дориан и Шелест. Дети ушли с Тереном проверять деревья после ярмарочных дней, Беата занималась домом. На столе стояли чай, свежий хлеб, сыр, яйца и груши. Ни одного яблочного продукта.

— Лотта действительно решила меня спасать, — сказала я, садясь.

— Повидло стоит в шкафу, но доставать запрещено до обеда.

Шелест ел орехи из маленькой миски. Его голос вернулся, лента снова светилась.

— Я считаю запрет избыточным. Хорошие продукты не виноваты в человеческой усталости.

— Ты вчера съел семь конфет на прилавке.

— Представительские расходы.

Дориан налил мне чай.

После поцелуя всё должно было стать неловким. Я ожидала осторожных взглядов, попыток обсудить отношения или, наоборот, сделать вид, что ничего не произошло. Вместо этого он подвинул к моей тарелке масло и спросил, болят ли ноги.

— Немного. У вас?

— Арден сказал, лорды не обязаны признаваться.

— Он сам ходит как деревянный.

— Внутри ему легче.

Я рассмеялась и намазала хлеб маслом.

— Когда будете повторять проверку? — спросил Дориан тихо.

Шелест перестал жевать. Я посмотрела на мужа поверх чашки.

— Вы про поцелуй? — Я поставила чашку.

— Да, — подтвердил он.

— После завтрака. Если не найдётся срочная крыша, — решила я.

— Я проверил. Все на месте. — Дориан позволил себе улыбнуться.

— Подготовились, — признала я.

— Я финансист, — напомнил он.

Шелест взял миску и спрыгнул со стула.

— Уйду, пока люди опять не забыли про приличия.

— Ты вчера сидел в мешке и слушал весь разговор, — напомнила я.

— Это было дежурство.

Он ушёл в сад. Мы остались вдвоём.

Дориан не торопил. Допил чай, убрал крошки с пальцев, затем подошёл и протянул руку. Я встала. Он обнял меня за талию и поцеловал, уже без вчерашней осторожности. Я прижалась ближе, обхватила его плечи.

Поцелуй длился долго. Когда Дориан отстранился, я всё ещё держалась за него.

— Проверка пройдена, — решила я.

— Заключение будет письменно?

— Могу составить после обеда. В трёх экземплярах.

Он снова поцеловал меня, коротко, и вернулся за стол. После романтики пришлось доесть остывшие яйца. Меня это совершенно не смущало.

К полудню приехал Арден. Вчера он ночевал в Ремее, чтобы сдать выручку в городский банк. Секретарь положил на стол квитанцию и полный отчёт. Ярмарочная прибыль после всех расходов составила семьдесят один большой серебряник и шесть малых. Три серебряника ушли на хранение денег, оплату ночной охраны и незапланированные покупки.

— Сахарные фигурки включены? — спросил Томас, вернувшийся из сада.

— Возмещены из личного кошелька Нелли, — ответил Арден.

Девочка показала пустые ладони, подтверждая отсутствие нового преступления.

Мы распределили деньги. Двадцать пять серебряников — западная крыша. Десять — зимние дрова. Восемь — зарплаты и дополнительные премии работникам за ярмарку. Пять — фонд детей. Пять — запас на продукты и материалы. Остальное — в резерв бизнеса.

— А вам? — спросил Дориан.

— Мне?

— Личная прибыль хозяйки.

Я хотела ответить, что всё принадлежит поместью. Потом вспомнила: дело должно было давать мне независимость, а не превращаться в бесконечный долг перед крышей.

— Десять процентов чистой прибыли после каждой крупной продажи на личный счёт, — решила я. — Столько же в фонд развития сада.

— Разумно, — Арден сразу записал.

— На что потратите? — Нелли села рядом.

— Пока не знаю.

— На платье, — предложила Беата. — Одно приличное вам нужно.

— У меня есть два.

— Лиловое продали, зелёное велико после болезни, синее вышло из моды три года назад.

— Кто увидит в саду?

Беата посмотрела на Дориана. Он поднял руки.

— Я не участвую.

— Трусливо, — сказала я.

— Опыт брака научил не обсуждать платья без прямого вопроса.